Rambler's Top100 Service

КНР генетически неспособна создавать международные альянсы

заместитель Директора Центра изучения региональной политики
9 августа 2005

Вопросы, связанные с анализом развития российско-китайских отношений, по ряду объективных причин будут всегда актуальны. Данное межгосударственное взаимодействие постоянно притягивало к себе внимание политологов, военных экспертов, а также религиоведов в разные фазы его исторического развития. А иначе и быть не может. Россия и Китай представляют собой два огромных государства, которым удалось выдержать вековую историческую кристаллизацию, они не только обладают в какой-то мере тождественным политическим наследием, выраженным в потомстве двух великих империй: "византийской" и "поднебесной", но и являются, что наиболее важно, непосредственными географическими соседями. Именно территориальный фактор оказывает первичное значение на развитие межгосударственных отношений, он изначально является прародителем любого экономического взаимодействия или геополитических стратегий, характеризующих исторические этапы сотрудничества или противостояния. Так, между двумя соседними империями на протяжении значительного временного периода пролегали сотни километров государственной границы, в результате чего, их территории разделили уссурийские чащи, быстротечные воды Амура, а также нелюдимые сибирские равнины. Сложно найти похожий исторический пример, когда две империи одновременно существовали рядом, так сказать бок о бок.

Несмотря на такое соседство, отношения России и Китая, по сути, никогда не были дружескими, и на протяжении различных исторических периодов, они упорно не давали возможности называть их даже добрососедскими. Их вообще сложно как-то назвать или дифференцировать.

Какой-то странный геополитический парадокс: существует естественный сосед, граничащий с Россией на длинном – длинном территориальном отрезке, а соседства как такового нет. Создается впечатление, что на протяжении нескольких столетий, оба государства старательно делали вид, что не замечают друг друга, в том смысле, что они не планировали создание между собой каких - либо стратегических союзов. И в данном контексте проблемы никого не должны вводить в заблуждение элементы фрагментарного сотрудничества, то есть взаимодействия имевшего место в истории двух стран, такие как челночная торговля, наличие китайских диаспор на территории Российской Империи или современные чайна – таунс.

Взаимовыгодный бизнес отнюдь не является показателем продуктивного политического взаимодействия государств. В качестве примера можно привести статистические показатели, свидетельствующие об увеличении числа российских туристов выехавших в Европу в постсоветское время, а также о росте объемов западного капитала, направленного в экономику Российской Федерации. Стала ли Россия от этого социально близкой Европе? Нет, так как данная статистика не является политическим показателем. В истории можно найти не мало примеров того, когда межгосударственная торговля существовала между воюющими в данный момент государствами. В связи с чем, бизнес можно рассматривать всего лишь как один из факторов построения добрососедских отношений и не более.

Поэтому ничего удивительном нет в том факте, что торговля между Россией и Китаем был всегда, а соседства как такового не было. Соседство, как правило, предполагает наличие определенной устоявшейся системы отношений, а российско-китайское межгосударственное взаимодействие, вместо внятной сформированной концепции развития, иногда приобретало вид каких–то полу мистических приграничных кровавых комбинаций: китайские карательные отряды Л.Троцкого, послевоенная "зачистка" белогвардейцев в Харбине, бои на Доманском острове.

Постсоветское десятилетие также не привнесло значительных изменений в развитие отношений между Россией и Китаем. В это время политологи анализировали в большинстве случаев варианты европейского сотрудничества, а также модели взаимоотношений между Россией и США. Различные идеи "западноевропейской" интеграции предлагались экспертами в избытке и на любой вкус, им были посвящены сотни "круглых столов" и годы бесконечных споров. Что касается исследований китайского направления, то они так и не смогли оформиться в понятную стратегию: на первом этапе демократических реформ, Китай Россию интересовал мало, ввиду своей экономической недоразвитости, сегодня уже Россия мало интересует Китай ввиду промышленной переразвитости последнего. Шанхайская организация сотрудничества, говорить о которой сегодня стало модно, в перспективе представляет собой альянс сразу нескольких государств региона, и ещё не факт что Китай и Россия станут в ней ключевыми.

За последнее десятилетие наш азиатский сосед четко фигурировал в рамках внешней политики России лишь в качестве вершины геометрического треугольника Москва – Дели - Пекин, расчерченного востоковедом Е.Примаковым, но с уходом опытного дипломата из российской политики рассеялся и этот треугольник.

А впрочем, для стагнации интеграционных процессов между Россией и КНР постоянно находились какие-то существенные препятствия, скорее даже культурологического свойства. Первое время сдерживающими факторами были территориальные сложности, препятствующие взаимному продвижению, а также совершенно разные религиозные параметры наций. Потом яко бы неверную социальную парадигму избрал Мао Цзедун. А в последние годы мы и вовсе не имели права учитывать результаты, достигнутые Китайской коммунистической партией ввиду антикоммунистической истерии, царившей в новой России. Получается, что всегда чего-то не хватало.

И сегодня для продуктивного межгосударственного взаимодействия многого не хватает. Аналитическая информация, поступающая из Китая, как правило, дозированная и порой слишком противоречивая, чтобы сделать целостные выводы, способные дать реальную оценку результатам государственной политики азиатского соседа. Отечественные политологи также не сильно стремятся развивать эту тему, опираясь в своих суждениях не на выводы "закрытых" аналитиков, а на мнения историков – китаеведов. Китайцы, в общем, тоже не спешат раскрывать свои карты: не проповедуют, не гонят в Россию своих миссионеров, не учат строить гражданское общество, а всего – лишь ограничиваются традиционной восточной улыбкой.

Подобная мнимая любезность не сблизила две империи, а наоборот постоянно останавливала их на пути интеграции. Скорее всего, культурно – исторические различия цивилизаций, оказались сильнее, чем нарастающее влияние процессов глобализации. Поэтому на современной карте мира, сегодня сложно найти более ярко выраженную "кривую Г. Хандтинктона", чем граница между двумя цивилизациями: "византийской" Россией и "восточно-азиатским" Китаем. Поклонники творчества А.Тойнби могут смело заносить данный пример себе в актив.

В таком случае, напрашивается логичный вывод о том, что взаимное несближение данных государств, продиктовано не ошибками МИДов, а имеет под собой более серьезную основу, его корни кроются в своеобразном разломе двух цивилизаций, а также в естественном обоюдном нежелании двигаться навстречу друг другу.

Тем не менее, нельзя отрицать тот факт, что сегодня в России существует много сторонников построения геополитической линии, направленной на сближение с Китаем. Подобное сотрудничество иногда рассматривается не само по себе, а как эффективный противовес нарастающему влиянию со стороны третьей империи – США. Данная точка зрения – весьма спорная. В качестве одного из её опровержений, может служить факт, свидетельствующий о том, что отношения между США и КНР, в отличие от российско-китайских интеграционных процессов, в разные исторические периоды характеризовались более четкими формами.

Социальные связи между Китаем и Американскими штатами, имеют серьезную долговременную основу. Уже в XVIII веке на пространство "Новой Англии" устремились сотни посланцев "поднебесной" империи, которые в то время смогли создать дееспособные общины, в отличие от русских алеутов, старообрядцев и загадочных конских табунщиков ( hazaks ), которым суждено было раствориться в этническом "плавильном котле". К концу 20 века в США сложилось определенное китайское лобби, а это лишний раз доказывает то, что Китай оказался намного ближе к США, чем к России. Более того, существует точка зрения, что во вторжении вооруженных китайских отрядов на советский остров Доманский, просматривался именно американский след.

Подобный след сегодня просматривается в отношении российской Сибири и Дальнего Востока. Западные политики не однократно заявляли о том, что хотели бы видеть данные территории в совместном, так сказать, международном ведении. Схема совместного ведения представляется вполне ясной: западный капитал будет направлен на освоение российских природных ресурсов, используя при этом китайских рабочих. Опять же, данный подход стратегически вполне вписывается в ракурс современной глобализации, являясь при этом взаимовыгодным для обеих сторон.

Миллиардные американские инвестиции находят сегодня применение в Восточном Китае, где присутствует избыток трудового ресурса. С прибылью остаются обе стороны. Первая успешно реализует свои капиталы, которые стекаются в ее закрома со всего мира, вторая трудоустраивает огромное население, спасая, таким образом, свою страну от голода и социальных катастроф. Этот экономический тандем становится своего рода символом современной глобализации. Поэтому сложно представить ситуацию, при которой КПК всерьез будет ломать взаимовыгодную экономическую связь с заокеанским партнером, ради того, что кто-то, вспоминая геополитическую роль Советского Союза, собирается в очередной раз строить биполярный мир, за счет "простодушного" Китая.

А что может сегодня предложить Китаю современная Россия? Ничего. Вернее, что может предложить того, чего Китай не может получить сам? Опять же, ничего. Поставки военной техники? Но Китай и так её закупает, без вхождения в какие–либо военные геополитические альянсы. Ядерный "зонтик"? Но "поднебесная империя" обладает достаточным ядерным арсеналом, способным противостоять даже ракетам США, что не давно красноречиво озвучил в своем выступлении генерал – майор Чжу Сенчжу. Поэтому в противостоянии с США, Китай сегодня выглядит вполне самодостаточным. Более того, Китай вообще не нуждается в противостоянии с США, о чем недавно заявил заместитель министра иностранных дел Ян Цзечи, сказав о том, что военное сотрудничество Китая с другими странами не направлено против третьих государств. В такой ситуации, обоюдное сближение России и Китая не вырисовывается даже в перспективе.

КНР вообще присуща генетическая неспособность создавать какие-либо альянсы. Китайский народ обладает повышенной степенью этнической субъектности, что не раз было доказано его диаспорами, проживающими во многих странах мира. Данные национальные анклавы постоянно увеличиваются, но, как правило, не поддаются культурной ассимиляции на новых территориях своего проживания. Подобная масштабная дисперсная миграция гармонично вписываются в общенациональную стратегию: Китай не так огромен, чтобы в нем могли жить все его граждане, поэтому китаец должен найти в себе силы, уйти из него, освободив место для новых китайцев, и построить собственный "Китай" на территории другого государства.

Что касается непосредственно Китая, то здесь ситуация совершенно иная. Так, представителей более двухсотмиллионного некитайского населения КНР и близко не подпускают к процессу построения общегосударственной политики. Потомки тибетцев, мусульманские уйгуры и представители Манчьжурии вынуждены довольствоваться автономным проживанием в слаборазвитых провинциях "поднебесной империи".

Получается своеобразная кантовская "вещь–в–себе" на восточноазиатский манер, которая абсолютно не приспособлена к продуктивной деятельности в различных стратегических союзах и геополитических "треугольниках". Китайская национальная солидарность, а также убеждение в том, что каждый потомок поднебесной империи заслуживает уважения и помощи со стороны руководства, является основным двигателем этнического развития. В этом и состоит разительное отличие китайской государственной политики от подхода российской власти, которая не стеснялась бросать своих граждан на алтарь социальных, а позднее и либеральных революций. В связи с чем, сложно предположить тот факт, что Политбюро КПК в ближайшее время позволит втянуть своих граждан в сомнительные шахматные игры, на стороне нестабильных русских или в союзе с геополитическими американскими "хищниками".

Поэтому Китай сегодня сложно рассматривать как потенциального союзника России, ввиду совершенно иного вектора общегосударственного развития. Скорее наоборот, великого азиатского соседа проще рассматривать как невоинственного геополитического врага. Причем такой противник обладает исключительными характеристиками, которые делают его непохожим на остальных "недоброжелателей" нашего государства, которые, однако, не делают его менее опасным для современной России.
Загружается, подождите...
0