Rambler's Top100 Service

Нарождающаяся мифология или как задушить ревизионизм, часть 2

Начальник группы АСУ территориального управления автодорог Новосибирской области
11 августа 2005

Продолжение. Начало см. здесь: Нарождающаяся мифология или как задушить ревизионизм, часть 1.

 

г) ставка на кавалерию и непонимание того, что стратегия и тактика предстоящей войны будут отличаться от Гражданской

 

В книге А.Исаева [Исаев А.В. Антисуворов. Десять мифов Второй мировой. — М.: Эксмо, Яуза, 2004] специальная глава посвящена роли кавалерии в нашей армии в военное и предвоенное время. Интересующийся подробностями легко их найдет там. Я процитирую только вывод. «Рассказы о тупых, отсталых кавалеристах, кидающихся с шашками на танки, — это в лучшем случае заблуждение людей, слабо разбирающихся в тактических и оперативных вопросах. Как правило, эти заблуждения есть следствие недобросовестности историков и мемуаристов. Кавалерия была вполне адекватным времени средством ведения маневренных боевых действий в 1939–1945 гг. Ярче всего это продемонстрировала Красная Армия. Кавалерия РККА в предвоенные годы подверглась резкому сокращению. Считалось, что она не может составить серьезной конкуренции танковым и моторизованным соединениям на поле боя. Из имевшихся к 1938 г. 32 кавалерийских дивизий и 7 управлений корпусов к началу войны осталось 4 корпуса и 13 кавалерийских дивизий. Однако опыт войны показал, что с сокращением кавалерии поспешили. Создание только моторизованных частей и соединений было, во-первых, неподъемным для отечественной промышленности, а во-вторых, характер местности в Европейской части СССР во многих случаях не благоприятствовал использованию автотранспорта. Все это привело к возрождению крупных кавалерийских соединений. Даже в конце войны, когда характер боевых действий существенно изменился по сравнению с 1941–1942 гг., в составе Красной Армии успешно действовали 7 кавалерийских корпусов, 6 из них носили почетные наименования гвардейских. Фактически в период своего заката кавалерия вернулась к стандарту 1938 г. — 7 управлений кавалерийских корпусов. Аналогичную эволюцию пережила кавалерия вермахта — от одной бригады в 1939 г. к нескольким кавалерийским дивизиям в 1945 г.

В 1941–1942 гг. конники сыграли важнейшую роль в оборонительных и наступательных операциях, став незаменимой «квазимотопехотой» Красной Армии. Фактически кавалерия до появления в Красной Армии крупных самостоятельных механизированных соединений и объединений была единственным маневренным средством оперативного уровня. В 1943–1945 гг., когда были, наконец, отлажены механизмы танковых армий, кавалерия стала тонким инструментом для решения особо важных задач в наступательных операциях. Что характерно, число кавалерийских корпусов было примерно равно числу танковых армий. Танковых армий в 1945 г. было шесть штук, кавалерийских корпусов — семь. Большая часть и тех и других носила к концу войны звания гвардейских. Если танковые армии были мечом Красной Армии, то кавалерия — острой и длинной шпагой. Типовой задачей кавалеристов в 1943–1945 гг. было образование внешнего фронта окружения, прорыв далеко в глубь обороны противника в период, когда старый фронт рассыпался, а новый еще не создан. На хорошем шоссе кавалерия, безусловно, отставала от мотопехоты. Но на грунтовых дорогах и в лесисто-болотистой местности она могла наступать с вполне сравнимым с мотопехотой темпом. К тому же, в отличие от мотопехоты, кавалерия не требовала себе постоянной доставки многих тонн горючего. Это позволяло кавалерийским корпусам наступать глубже большей части механизированных соединений и обеспечивать высокий темп наступления армий и фронтов в целом. Прорывы кавалерии на большую глубину позволяли экономить силы пехотинцев и танкистов.

Утверждать, что кавалерия — это отсталый род войск, лишь по недомыслию руководства остававшийся в Красной Армии, может только человек, не имеющий ни малейшего понятия о тактике кавалерии и туманно представляющий себе ее оперативное использование.»

К этому стоит добавить, что не стоит представлять ряд военоначальников, вроде Ворошилова и Буденного, как «антимотористов». Как показывает Пыхалов [Пыхалов И. Миф о кавалерии // «Отечественные записки», № 2, 2002, http://old.specnaz.ru/article/?729 ], относить к этой категории того же Ворошилова, который в ряде выступлений говорит о будущей войне, как о «войне моторов», как-то затруднительно.

Если кавалерия уж столь отстала, то резонно поинтересоваться – а как с этим обстояло дело у противника. Немцы не испытывали нехватки в кавалерии. Кроме созданных в разгар войны 3-й и 4-й кавалерийских дивизий, к их услугам были и дивизии СС (8-я Флориан Гейр и позже сформированные Мария-Терезия и Лютцов), и "инонациональные дивизии сухопутных войск" (1-я и 2-я кавалерийские), и кавалерия союзников (4 румынские дивизии, венгры, итальянцы, хорваты). Кроме того, в каждой пехотной дивизии были боевые кавалерийские подразделения кавалерийский эскадрон разведбата. В нём числилось 173 лошади - верховых и впряженных в пулеметные повозки (многократно высмеянная «разоблачителями» тачанка). Если считать только 118 пехотных дивизий, брошенных против СССР 22 июня 1941 года и только кавалерийские эскадроны их - то получается 20414 бойцов-кавалеристов. Три советских дивизии.

Стоит отдельно остановиться на второй части тезиса Минкина, о непонимании того, что стратегия и тактика предстоящей войны будут отличаться от гражданской. На самом деле, по пониманию характера будущей войны советская военная мысль была одной из самых передовых в мире. Наша армия была очень восприимчива (существуют даже мнения, что чересчур) к передовым веяниям. Особое внимание уделялось «новым» видам вооружений, которые сразу создавались на основе самых передовых концепций своего времени. По ряду новаций, таких как создание крупных механизированных соединений, воздушно-десантных войск и т.д., приоритет в разработке как раз принадлежал нашей армии. Простое сравнение полевых уставов нашей армии с уставами передовых армий того времени, немецкой, американской, прекрасно показывает, что они почти не отличаются. А это великолепный показатель того, что наша военная мысль шла «в одну ногу» с остальными.

 

д) тупая вера в дружбу и честность фюрера (пункт сомнительный: весь мир видел, кто такой Гитлер. Как это Сталин, никому не веривший, убийце и предателю поверил?)

 

Широкую популярность данный тезис получил после доклада Н.С. Хрущева «О культе личности и его последствиях»[ Хрущев. Н.С. О культе личности и его последствиях. Доклад XX съезду КПСС // «Известия ЦК КПСС», № 3, 1989 г., http://lib.ru/MEMUARY/HRUSHEW/kult.txt ]. И хотя прямого подобного утверждения там нет, само построение доклада позволяло сделать подобное заключение. Как «аргументом» для тезиса о доверии звучит, то что Сталин не прислушался к предупреждениям разведки, Черчилля и т.д. По меткому замечанию Г.Городетского, «Острое ощущение угрозы Советскому Союзу со стороны Германии заставляло Сталина идти по проволоке, отчаянно добиваясь и политического урегулирования, и восстановления Красной Армии» [Городецкий Г. Роковой самообман: Сталин и нападение Германии на Советский Союз. — М.: РОССПЭН, 2001, http://militera.lib.ru/research/gorodetsky_g/index.html ].

Не о каком-то доверии шла речь, а именно о этом балансировании на проволоке. Сам Сталин позже говорил:

«Из записи беседы И.В.Сталина с У.Черчиллем

15 августа 1942 г.

«… Когда он, Черчилль, узнал об этой переброске танковых дивизий с Балкан в Краков, он был уверен в том, что Германия нападет на СССР. Тов. Сталин отвечает, что мы никогда в этом не сомневались и что он хотел получить еще шесть месяцев для подготовки к этому нападению» [Сборник документов «1941 год» в 2-х книгах, М.1998, Международный фонд "Демократия", 11, документ 358, т.2, с. 18].

Лукавил ли при этом Сталин, пытался ли сохранить лицо – вот основной вопрос. Для ответа на него попытаемся посмотреть, а на основании какой, собственно, информации Сталин должен был бы сделать вывод о том, что в ближайшее время будет нападение. Почему-то предполагается, что исторические деятели знали то, что знаем мы сейчас. А это не так. Всегда надо смотреть весь комплекс информации, которой они владели на момент принятия решения. Достаточно полный обзор развединформации, которой обладал Сталин, привел М.И. Мельтюхов [Мельтюхов М.И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939-1941 (Документы, факты, суждения). — М.: Вече, 2000., http://militera.lib.ru/militera.lib.ru/research/meltyukhov/index.html ]. «Имеющиеся материалы не подтверждают версию о том, что советской разведке «удалось раскрыть замысел германского командования» и «своевременно вскрыть политические и стратегические замыслы Германии»… В итоге советской разведке не удалось раскрыть стратегический замысел германского, командования. Сведения о направлениях наступления вермахта были слишком противоречивы и далеко не всегда соответствовали действительности… советской разведке не удалось достоверно установить состав вооруженных сил Германии и их группировку на Востоке, что затрудняло оценку угрозы Советскому Союзу… Вплоть до германского нападения в сводках разведки НКГБ не было сделано вывода о непосредственной угрозе войны… Также как и военная разведка, разведка НКГБ верно установила факт сосредоточения германских войск, но не смогла определить его цели… Развернувшаяся после оккупации Балкан кампания в западной прессе о подготовке наступления Германии на Ближнем Востоке позволяла Берлину представить сосредоточение войск на Востоке одним из его этапов».

Таким образом достоверной информации о сосредоточении немецких войск, цели этого сосредоточения у руководства СССР не было. Более того: «Германия всеми способами распространяла версию, что война с СССР является для нее крайним средством по сравнению с переговорами, в ходе которых возможно выдвижение ультимативных требований. Не случайно с апреля 1941 г. сведения о возможном германском ультиматуме становятся непременным содержанием развединформации, поступавшей из разных источников и стран, что как бы повышало ее достоверность. Английский посол в Москве Криппс также был уверен в том, что Германия предъявит СССР ультиматум, о чем и сообщил в Лондон в конце апреля 1941 г»

«В итоге, как отмечает ряд авторов, советское руководство знало о неизбежности войны с Германией, но связывало момент ее начала с исходом будущих советско-германских переговоров и с возможным урегулированием вопроса о прекращении англо-германской войны. В поступавших донесениях неоднократно указывалось, что нападение Германии на СССР возможно лишь после разгрома Англии или достижения с ней мира. Советские агенты в Англии и США сообщали, что «вопрос о нападении на СССР зависит от тайной договоренности с британским правительством, поскольку вести войну на два фронта было бы чересчур опасным делом». Как указывает ряд авторов, Сталин не верил в то, что Германия решится на ведение войны на два фронта, тем более что она не располагала ресурсами для затяжной войны. Как уже отмечалось, экономические контакты с Германией позволили СССР достаточно полно изучить ее экономический потенциал, и в Москве хорошо знали, что затяжная война является для Берлина непозволительной роскошью. По свидетельству Г.К. Жукова, Сталин считал, что «Германия по уши увязла в войне на Западе, и я верю в то, что Гитлер не рискнет создать для себя второй фронт, напав на Советский Союз. Гитлер не такой дурак, чтобы не понять, что Советский Союз — это не Польша, это не Франция и что это даже не Англия и все они вместе взятые». Видимо, советское руководство вполне допускало, что Гитлер может предпринять определенные шаги для запугивания СССР своей военной мощью, но дальше этих достаточно аморфных угроз дело не пойдет, поскольку нападение на СССР сразу же поставило бы Германию в чрезвычайно невыгодное положение. Вряд ли Гитлер захочет отказаться от экономических и политических выгод сохранения мира с СССР и бросит Германию в кольцо войны на два фронта».

С другой стороны, советские руководители «относились к немцам и англичанам с равной подозрительностью»[ Ставский В. Боевая орденоносная // От Советского Информбюро... 1941-1945. Тома 1-2.   - М.: АПН, 1982, http :// militera . lib . ru / prose / russian / sib / index . html ]. «Вступление Черчилля на пост премьера в мае 1940 г. их не утешало. Он не очень-то оспаривал фаталистическую концепцию Форин Оффис, исключавшую возможность сотрудничества с Советским Союзом на время войны… Советский Союз дважды стоял на пороге войны с Англией: во время советско-финской войны и когда Союзники решили бомбить советские нефтепромыслы в Баку. Подобным планам, в разработке которых Черчилль участвовал лично, помешала осуществиться только оккупация немцами Норвегии, Дании и Франции» [Ставский В. Боевая орденоносная // От Советского Информбюро]. После захвата Парижа в руки немцев попали архивы с планами подготовки бомбардировки Баку. Эту информацию немцы тут же опубликовали в прессе. Недоверие к Англии в СССР усилилось. «Весь 1940-й год именно британское морское господство в Средиземноморье, а не германская угроза, по-видимому, угнетало Сталина. Помня об историческом опыте Крымской войны и союзной интервенции времен гражданской войны, он боялся, как бы Турция не послужила плацдармом для атаки Союзников на СССР».

По этому в руководство СССР уделяло большое внимание (и соответственно нацеливало разведку на это) выявлению возможных контактов между Германией, Англией и США. Совершенно не случайно то, что и в то время и много позже (даже и в 1943-м) столь тревожил советское руководство полет Гесса.

Грубо говоря, Сталин переоценил Гитлера, как реального политика. Ведь еще в «Майн кампф», тот сам предупреждал о невозможности для Германии вести борьбу на два фронта. Поэтому важнейшей задачей советской дипломатии и разведки являлось как можно более раннее обнаружение каких-либо признаков, указывающих на сепаратный мир. И еще страшнее выглядела ситуация, что это будет не мир, а сговор на условиях вроде озвученного Крипсом «не исключено на случай растяжения войны на продолжительный период, что Великобритании (особенно определенным кругам в Великобритании) могла бы улыбнуться идея о заключении сделки на предмет окончания войны на той основе, вновь предложенной в некоторых германских кругах, при которой в Западной Европе было бы воссоздано прежнее положение, Германии же не творилось бы препятствий в расширении ее «жизненного пространства» в восточном направлении. Такого рода идея могла бы найти последователей и в Соединенных Штатах Америки. В связи с этим следует помнить, что сохранение неприкосновенности Советского Союза не представляет собой прямого интереса Великобританскому правительству, как, например, сохранение неприкосновенности Франции и некоторых других западноевропейских стран » [11, том 2, документ 396 ].

Советское руководство считало, что нельзя провоцировать напряженность в германо-советских отношениях, подталкивая тем самым Германию к подобному миру. Тем более, что поступала информация, что «английское руководство всеми средствами стремилось нагнетать среди германского руководства страх перед советскими военными приготовлениями, чтобы стимулировать напряженность и конфликты в советско-германских отношениях… В эту деятельность хорошо вписываются сведения о «предупреждениях» Черчилля Сталину» [Григоренко П.Г. В подполье можно встретить только крыс... — NY.:Детинец, 1981, http ://militera.lib.ru/militera.lib.ru/memo/russian/grigorenko/index.html ]. И – между прочим – не даром советское руководство усомнилось в мотивах предупреждения Черчилля. Г. Городецкий, отслеживая в своей книге [Городецкий Г. Роковой самообман: Сталин и нападение Германии на Советский Союз. — М.: РОССПЭН, 2001, http://militera.lib.ru/research/gorodetsky_g/index.html] принятие решений в английском руководстве и информацию, которой оно обладала, показывает, что английская разведка получает сведения о сосредоточении немецких войск «может быть, с целью ведения войны нервов, а может быть, и с целью нападения на Советский Союз» только 9 июня. А никак не в начале апреля!

Исходя из имеющейся информации, Сталин проводит политику показной демонстрации миролюбия и готовности к расширению экономических отношений, продолжая считать, что есть еще время для проведения советских военных приготовлений. Бросая все силы на них.

Как мне представляется, сказанного достаточно чтобы видеть, что ни о каком доверии Гитлеру не шло и речи. Шла политическая игра с участием ряда сторон.

 

е) разоружение старой границы до оборудования новой

 

Как и у множества прочих мифов о Великой Отечественной войне, корни этого мифа основываются на докладе Хрущева XX -му съезду «О культе личности…». «Многие укрепленные районы оказались к моменту нападения беспомощными, так как старое вооружение с них было снято, а новое еще не введено». [Хрущев Н.С. О культе личности и его последствиях. Доклад XX съезду КПСС // Известия ЦК КПСС, 1989 г., № 3] В более крайней форме данный тезис провозгласил Григоренко «Могучие железобетонные капониры и полукапониры, трех-, двух — и одноамбразурные огневые точки, командные и наблюдательные пункты — десятки тысяч долговременных оборонительных сооружений были подняты в воздух по личному приказу Сталина» [Григоренко П.Г. В подполье можно встретить только крыс...].

В середине 1997 г. наделала большого шума статья М.Свирина «Зачем Сталин уничтожил «линию Сталина»?» [М.Н.Свирин. Зачем Сталин уничтожил «Линию Сталина»? // Полигон № 3 за 2002]. В ней автор убедительно показал, что оба мифа, связанные с этой линией, не верны. Как миф в неприступность этой линии, так и миф о том, что ее ликвидировали. Попытаемся проверить автора. В [Органы государственной безопасности СССР в Великой отечественной войне. Сборник документов. Том I . Накануне. Книга первая. – М.: «Книга и бизнес», 1995, документы 4,5,7] находится ряд документов с обследованием укрепленных районов. В отличие от статьи М.Свирина, здесь документы приведены полностью. И когда знакомишься не с цитатой, а с полным заключением, то впечатление получается и вовсе убийственное. Киевский УР, 11 января 1939г. «Из 257 сооружений, имеющихся в районе, только 5 готовы к боевому применению… отсутствие командных пунктов… отсутствие долговременных убежищ для полевых войск… отсутствие складов боеприпасов и продовольствия». В конечном итоге делается вывод о небоеспособности Киевского УР. Впечатляет? Так тут ситуация еще относительно благополучная, нет особых претензий к оружию. В Могилев-Ямпольском УР встречаются вещи и поинтереснее: «Все пушки собраны из некомплектных деталей разных пушек… Пружины накатников пушек большей частью собраны не правильно... и ствол пушки после нескольких выстрелов мог сойти с установки… боевыми шнурами пушки снабжены только на 40%». Сказанного вполне достаточно, что бы согласиться с М.Свириным в том, что «байка о якобы построенной в 1928-1939 гг. в СССР несокрушимой «Линии Сталина», … надумана от начала и до конца».

Теперь разберемся с вопросом, взрывали ли эту линию. Смотрим «записку НКО СССР и генштаба Красной Армии в политбюро ЦК ВКП(б) с изложением схемы мобилизационного развертывания Красной Армии» [11, том 1, документ 272]. «По мобилизации войска укрепленных районов будут иметь: Управлений укрепленных районов - 44». То есть на 12 февраля 1941г. считают 44 УР! Это означает, что сочли и «Линию Сталина» и «Линию Молотова». В знаменитой записке Василевского, с предложением упредить развертывание немецкой армии [11, том 2, документ 473], говорится «Одновременно необходимо всемерно форсировать строительство и вооружение укрепленных районов, начать строительство укрепрайонов в 1942 году на границе с Венгрией, а также продолжать строительство укрепрайонов по линии старой госграницы». Этому далее вторят прямые указания военным округам. В директиве наркома обороны СССР и начальника генштаба Красной Армии командующему войсками ЗАПОВО [11, том 2, документ 481] от 22 мая 1941 говорится: «Разработать план приведения в полную боевую готовность укрепленных районов на прежней госгранице в пределах округа». Схоже и по остальным округам.

Вот и получаем, что Уры по старой границе продолжают числить в строю, их учитывают в военном планировании и, более того, хотят продолжить строить. Если они взорваны, то на что рассчитывают и что хотят продолжать строить?

Сказанного вполне достаточно, что бы счесть рассказы о взрывах УР на старой границе к мифологии. Будет правильным, после этого, рассказать в общих чертах о том, что же представляла из себя «линия Сталина» на самом деле и какова была ее судьба.

«Линию Сталина» строили 11 лет, с 1928 по 1939. Две очереди строительства, плюс модернизация. Было построено 3279 сооружений и 538 не достроено. «Линия Сталина» не была сплошной. Это и не возможно. Сплошная укрепленная линия на 2067 км. – у страны не было бы средств ее построить и не хватило бы армии, что бы ее занять. По этому Уры находились на возможных путях вторжения в СССР. Стоит предостеречь от рассмотрения УР как неких крепостей. Назначение Уров иное – придание устойчивости полевой обороне в целом, без взаимодействия полевыми войсками, УР самостоятельного значения не имеет и долго его удерживать не смогут.

Как противник предполагались поляки и румыны, при недостатке с их стороны артиллерии и танков. Соответственно и большая часть ДОТов создавалось как пулеметные, только около 10% были артиллерийскими.

«Линия Сталина» представляла из себя типичный советский долгострой. Промышленность не справлялась с поставкой требуемого. «В 1938 г. цемента было поставлено 28% от плана, в 1939 г. — 53%» [Исаев А.В. Антисуворов. — М.: Эксмо, Яуза, 2004]. Еще хуже ситуация обстояла, когда речь заходила о вооружении. Крепостного вооружения в СССР не выпускалось, по этому были вынуждены приспосабливать и ставить то что осталось еще после первой мировой войны. И уж совсем катастрофически ситуация обстояла, когда речь заходила о средствах связи, оптике и т.п. В результате планы строительства постоянно срывались. «в 1938 г. план строительства УРов на старой границе был выполнен на 45,5 %, а в 1939 г. — на 59,2 %».

Таким образом, к моменту возникновения новой границы «линия Сталина» была боеспособна только частично. Инженерная разведка новой границы была проведена зимой 39-40гг. Но весной выяснилось, что во многих местах места выбраны неудачно, поэтому все провели повторно. В июне, в отдельных случаях в августе 1940г и началось строительство на всех УРах вдоль новой границы. Причем УР - не только ДОТы, но для начала дороги, линии связи, эскапирование местности. Объем только земляных работ - много больше, чем на строительстве Днепрогэс. В этих условиях ресурсов на продолжение строительства «линии Сталина» тем более стало не хватать. Несмотря на выросшие, по сравнению с концом 20-х – серединой 30-х, возможности экономики, страна просто не могла обеспечить две стройки таких масштабов ресурсами. Поэтому «линию Сталина» консервируют. Никто не собирается ее уничтожать, о ней помнят, к ней собираются вернуться. Но не в данный момент. По планам, начиная с сентября 1941 г., начнут освобождаться ресурсы и силы от стройки на новой границы. И их собираются перебрасывать для продолжения строительства на старой границе. А пока… А пока новое строительство сталкивается с той же нехваткой крепостного вооружения, что старое. По этому часть ДОТов разоружают, оснащая этим вооружением «линию Молотова».

С началом войны «линия Сталина» оказалась недовооружена. Вот как описывает ситуацию Баграмян: «Начальник инженерного управления фронта генерал А.Ф. Ильин-Миткевич, руководивший восстановительными работами в этих укрепленных районах, добавил, что законсервированные огневые сооружения здесь спешно приводятся в порядок, но вооружения для них нет. Вся надежда на то, что отходящие войска своевременно займут укрепления и используют там свое оружие» [Баграмян И.X. «Так начиналась война.» — М.: Воениздат, 1971]. В этих условиях те Уры, которые успевали занять войсками и привести в боеготовность сумели оказать достойное сопротивление. «Две недели продержался Кингисепский УР, занятый частями 41-й и 191-й стрелковых дивизий, но укрепления не выдержали бомбардировок и оказались бесполезными против танков. Чуть больше 10 дней вели бои Остропольский и Летичевский УР, хотя в данном случае помимо пехотного заполнения 8 и 13 ск, а также 173 сд они были усилены артиллерийской бригадой и некоторыми подразделениями 24-го мехкорпуса. Эти районы могли держаться и дольше, но оказались в окружении и были оставлены. Оказал сопротивление румынам и Могилев-Ямпольский УР, сооружения которого были заняты 130-й сд. Однако поскольку в расположении УРа изначально не были предусмотрены никакие запасы боеприпасов и продовольствия, а также ввиду угрозы обхода его с флангов, укрепрайон был оставлен войсками, причем к моменту оставления ряд укреплений уже были приведены к молчанию» [М.Н.Свирин. Зачем Сталин уничтожил «Линию Сталина»? // Полигон № 3 за 2002].

Подводя итог сказанному, могу заметить что трагедией «линии Сталина», так же как и «линии Молотова» было то, что при их строительстве не хватило приблизительно года на то, чтобы привести УРы в такое состояние, чтобы польза о них приблизилась к ожидаемой. Было ли ошибкой снимать с «линии Сталина» часть вооружения для «линии Молотова»? Не уверен. Построенная для отражения атак противника, не имеющего опыта прорыва УР и артиллерии в необходимом количестве, частично боеспособная, укрепления которой «оказались бесполезными против танков» - такая линия мало бы помогла. И совершенно естественно выглядит желание руководства СССР построить линию, которая не имеет этих критических недостатков. А старую сохранить как вспомогательную и модернизировать со временем. Не успели. Но можно ли в этом винить? И то, что успели сделать, глядя на объем работ в 1939-41, иначе как трудовым подвигом не назовешь.

 

ж) уничтожение лучших разведчиков «за провокации»

 

Предоставим слово очень информированному в данном вопросе Судоплатову:

«Вопреки тому, что пишут генерал Ивашутин и другие авторы мемуаров, я не помню гневных пометок Берии на докладных записках агента «Ястреб»: «Это британская дезинформация. Найти, кто является автором этой провокации, и наказать». Я вообще не помню никакого агента с кодовой кличкой «Ястреб». Кроме того, в разведке и службе безопасности не было традиции писать на докладных пространные замечания.

Столь же невероятна и приписываемая Берии резолюция отозвать и наказать нашего посла в Берлине Деканозова, бывшего начальника разведки НКВД, за то, что он бомбардировал его «дезинформацией». Те же люди заявляют, что Берия писал Сталину 21 июня, предлагая отозвать Деканозова, но это вообще было вне его компетенции, поскольку Деканозов перешел на работу в наркомат иностранных дел и докладывал непосредственно Молотову». [Судоплатов П. А. «Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы», М. «Современник» 1997, http://demography.narod.ru/personalia/sdp/pas_content.html ]

Таким образом, рассказы о наказании разведчиков «за провокации» не подтверждаются. Вся эта история была взята из книги Владимирова «Трагедия Кассандры» и введена в оборот через публикацию в «Аргументах и Фактах» как подлинного исторического документа. Далее ее несколько раз повторили в историко-популярных книгах. И с тех пор она кочует из книги в книгу без критического рассмотрения.

Часто, упоминая о отношении руководства СССР того времени, упоминают резолюцию Сталина на одном из донесений В.Меркулова, приводя ее как свидетельство не желания Сталина прислушаться к разведке. Но вот как описывает ситуацию М.И. Мельтюхов:

«Особенно нагляден в этом отношении «Календарь сообщений «Корсиканца» и «Старшины» о подготовке Германии к войне с СССР за период с 6 сентября 1940 г. по 16 июня 1941 г.»

Сообщая 20 марта 1941 г. о подготовке к войне с СССР, «Старшина» отметил, что «имеется лишь 50% шансов за то, что это выступление произойдет, все это вообще может оказаться блефом». 14 апреля 1941 г., по их данным, перед началом войны, которая может начаться после поражения Югославии и Греции, следует ожидать германского ультиматума. 24 апреля они сообщили, что акция против СССР уступила место удару на Ближнем Востоке, а 30 апреля, что окончательно решено начать войну с СССР. 1 мая поступила информация о готовящемся германском ультиматуме с целью прояснить отношения с СССР до решительных операций на Ближнем Востоке, а 14 мая последовало сообщение, что нападение на СССР отложено. 11 мая они передали, что предъявлению ультиматума будет предшествовать «война нервов» для деморализации СССР. 9 июня источники вновь сообщили об ожидаемом германском ультиматуме и о том, что решение о нападении на СССР отложено до середины июня, 11 июня поступило сообщение, что решение принято, а 16 июня — что все готово к нападению. Последовательность донесений позволяет понять раздражение Сталина, отразившееся в его очень грубой резолюции на имя наркома госбезопасности на последнем из них: «Т-щу Меркулову. Можете послать ваш «источник» из штаба герм. авиации к еб-ной матери. Это не «источник», а дезинформатор». Конечно, теперь-то мы знаем, что их сообщения от 11 и 16 июня содержали наиболее важную информацию о нападении на СССР, но это противоречило их же недавним донесениям, что, естественно, затрудняло оценку ситуации в июне 1941 г.» [Григоренко П.Г. В подполье можно встретить только крыс... — NY.:Детинец, 1981, http ://militera.lib.ru/militera.lib.ru/memo/russian/grigorenko/index.html ]

Все что я могу добавить к этому сказанному, это только то, что в резолюции [11, том 2, документ 570] слово дезинформатор подчеркнуто и ни каких последствий, ни для Меркулова, ни для «Старшины» (Харро Шульце-Бойзен) не имели. «Старшина» работал дальше до своего разоблачения и казни в 1942г.

 

з) трусливое бегство на дачу в июне 1941-го — страна без руководства, фронты без связи

 

После введения в научный оборот в 1990-х годах «Выписки из журналов записи лиц, принятых И.В.Сталиным», утверждать подобное просто глупо. Интересующимся тем, чем был занят Сталин – смотрите, чем был занят в июне 1941-го хотя бы в [11, т.2, с. 428-430].

Работал он. И с очень большой нагрузкой работал. А никак не на даче прохлаждался. Тем более, что 22-го июня масштаб поражения не мог восприниматься столь катастрофично.

Более интересно предположение, выдвинутое в intern е t ’е, что поездка Сталина на дачу была вечером 29 июня. «Думаю, что наиболее непротиворечиво соединяет известные факты такая версия:

Утром и днем 29 июня 1941 г. Сталин работал: подписал некоторые документы и посетил Наркомат обороны, узнав там удручающие новости.

Вечером 29 июня 1941 г. после посещения Наркомат Сталин, Молотов, Берия и другие отправляются на ближнюю дачу, в Кунцево, где генсек и сделал историческое заявление, что "мы всё просрали" и что он уходит от власти.

30 июня 1941 г. Молотов собрал у себя в кабинете членов Политбюро, они наметили решение о создании Государственного Комитета Обороны и отправились к Сталину на дачу с предложением этот комитет возглавить.

Сталин за это время, вероятно, отошёл, предложение товарищей принял и с 1 июля 1941 г. вернулся к обычному ритму трудовой деятельности».

Однако и в данной версии утверждать, что Сталин трусливо удрал на дачу, что войска были брошены без управления и т.п. – не приходится.

 

и) безоружное ополчение, брошенное под немецкие танки

 

Вопрос о вооружении ополчения относится к одним из самых малоисследованных вопросов Великой отечественной войны. Чтобы суметь хоть как-то обсудить тезис, необходимо иметь хоть что-то конкретное. В наиболее развернутом виде тезис встречается в статье Гавриила Попова [Гавриил Попов «Гибель московского народного ополчения» // Альманах «Лебедь» № 248, 2 декабря 2001 г, http://www.lebed.com/2001/art2743.htm ]. «Еще справка — о ленинградской дивизии народного ополчения: «На 7—8 июля никакого оружия в дивизии еще не было», «При выезде на боевые рубежи части дивизии имели 245 винтовок и 13600 патронов». При численности одной дивизии народного ополчения в среднем 9—10 тысяч человек — это означало 1,5 патрона на бойца». Но затем смотрим на упреки далее. «Возникает масса почему? Почему не обучали народное ополчение? Почему вместо оружия вручили лопаты? Почему в ополчение везли винтовки чуть ли не из музеев? Не хватало винтовок? Но перед боем их вдруг оказывалось достаточно. Значит, дело не в нехватке винтовок». Стоп. А это уже интересно. Так значит, перед боем винтовки были, а не было их в момент формирования и обучения ополчения? Но это дает нам совершенно иной взгляд на проблему.

Поищем тогда иные, не столь публицистическо-ангажированные источники. Статья С.Е. Соболевой [С.Е. Соболева «Стрелковое оружие защитников столицы при формировании дивизий народного ополчения Москвы» // http://westfront.narod.ru/opolchenie/dno_arms.htm ] основана на документах из фондов Государственного музея обороны Москвы. «Вместе с тем в Центральном архиве Министерства Обороны РФ находятся документы о степени укомплектованности вооружением всех двенадцати дивизий народного ополчения на 3 сентября 1941г.

Обеспечение винтовками, автоматами, ручными и станковыми пулеметами, 50-мм минометами, 76-мм дивизионными пушками, 122-мм гаубицами в них значится 100 %. Среди общего количества станковых пулеметов насчитывается 412 станковых пулеметов Кольта обр. 1915 г. В действительности положение с материально-техническим обеспечением ополченческих дивизий выглядело несколько иначе. Согласно донесению штаба 33 Армии штабу Резервного (фронта о боевом и численном составе частей армии - шести дивизий народного ополчения, направленном не ранее 20 сентября 1941 г. (датирование по тексту). Винтовок имелось 34 721 вместо положенных 28 952, станковых пулеметов 714 вместо положенных 612. Но ощущался недостаток в следующих видах оружия: автоматических винтовок имелось 7 796, а требовалось по штату 21 495, ручных пулеметов было 869, вместо необходимых 956, пистолетов-пулеметов Дегтярева насчитывалось 784, вместо положенных 928. На шесть дивизий имелось всего 2 зенитных пулемета вместо положенных 102 и 7 крупнокалиберных пулемета вместо 51».

Как можно видеть из данной статьи, вооружения хотя и не хватало, но все-таки совершенно не в тех пропорциях, как иной раз утверждают (одна винтовка на троих). Проблемой вооружения было другое. Ополченцам из резервного запаса ГАУ выдавалось все, что могло стрелять. Снятое с вооружения, малокалиберное, финское трофейное, переданное еще в первую мировую России союзниками и т.д. Что не удивительно «Военный совет принял решение о мобилизации всех ресурсов оружия, какие могли быть изысканы в учебных заведениях, штабах и тыловых частях» [Телегин К. Ф. Войны несчитанные вёрсты. — М., Воениздат, 1988., http://militera.lib.ru/memo/russian/telegin_kf/].

Это порождало ряд проблем. «Изучение материальной части, без знания которой невозможно успешно применять стрелковое оружие в бою, было затруднено из-за крайне незначительного количества наставлений по стрелковому делу и руководств по материальной части оружия иностранных образцов. Со всеми этими проблемами приходилось сталкиваться бойцам, имевшим минимальный уровень боевой подготовки».[ Телегин К. Ф. Войны несчитанные вёрсты] Кроме того, снабжение столь разнородного вооружения патронами так же было затруднительно. И патронов зачастую не хватало.

Но может быть московское ополчение представляло из себя какое-то исключение? Взглянем на ленинградское. Согласно [Колесник Александр. «Ополченческие формирования Российской Федерации в годы Великой Отечественной войны.» М.: Наука,1988. С.14.] численность дивизий составляла: 1-я дивизия народного ополчения (ДНО) - по штату 14926 человек, некомплект - 2824; 2-я ДНО - по штату 11739, некомплект - 3018; 3-я ДНО соответственно 12154 и 2060. А о вооружении говорится, что 1-я ДНО имела некомплект винтовок 799 штук, 2-я имела резерв 317 винтовок, 3-я ДНО – 1192. Но что же получается? Некомплект штатной численности в винтовках полностью закрывается некомплектом штатной численности человек. Иначе говоря, винтовки были у всех. Зато наблюдается сильный некомплект (до 50%) в пулеметах и артиллерии. И опять смотрим на то, что же это были за винтовки. Та же проблема - немецкие, французские, польские, канадские, которые поступали со складов Ленинградского гарнизона, где хранились со времен Первой мировой и Гражданской войн.

Стоит заметить, что подобная ситуация не представляла из себя чего особенного, свойственного только КА в 1941-м году. Даже в нынешнее время в большинстве армий мира продолжает десятилетиями храниться снятое с вооружения и трофейное оружие, которое является мобилизационным резервом. При нехватке вооружения, полагающегося по штату формируемых частей, такое оружие используется. И примеров такому использованию существует множество.

Таким образом, при рассмотрении вооружения ополчения в 1941-м, на первый план выходит совершенно иная проблема – недостаток патронов под это разномастное вооружение, сложность обучения обращения с ним, которая особо сильно проявлялась на общем крайне слабом уровне подготовки ополченцев. Естественно, что при первой же возможности бойцы собирали оружие на поле боя и перевооружались советским или немецким вооружением.

Означает ли это, что ситуации с невооруженным ополчением вообще не было? Нет. В войне бывало всякое. И такие ситуации были возможны. И свидетельств тому, что бывало и такое достаточно. Вот как, к примеру, описывает происходящее Поппель «Надо держаться. Несмотря на нехватку артиллерии и снарядов. Несмотря на то, что ополчение приходит в дивизии без винтовок, и бойцы подбирают на поле боя оружие убитых» [Попель Н.К. В тяжкую пору. — М.-СПб.: Terra Fantastica, 2001, http://militera.lib.ru/memo/russian/popel1/]. [А.В.1]  

Для полноты картины взглянем, как обстояло дело с вооружение ополчения в других странах. Англия. «На помощь регулярной армии, сравнительно немногочисленной на первых порах, пришли добровольческие отряды гражданской обороны, которые в июле были преобразованы в народное ополчение, насчитывавшее свыше 1 млн. человек». [Самсонов А.М. «Крах фашистской агрессии 1939-1945.» — М.: Наука, 1980, http://militera.lib.ru/h/samsonov2/] «Ополчение, состоявшее из бывших военных и штатских, вооружалось в силу необходимости берданками и заостренными железными прутами из ограждений парков» [Рессел А. «По дорогам войны.» — М.: Воениздат, 1978, http://militera.lib.ru/memo/other/ressel/]. Это ополчение не было брошено в бой, не понадобилось. Но у меня не возникает ни малейшего сомнения, что если бы понадобилось, то эти англичане дрались бы всем, чем могли. Этими самыми прутами из оград. Это мне понятно без объяснений. А вот почему действия руководства СССР, вооружающего ополчение, чем могло – это преступление, а действия Черчилля поступающего полностью аналогично – это нормально. Вот этого я не пойму.

Продолжение следует...

0