Ответы на вопросы журналистов в ходе пресс-конференции «Итоги 2004 года»добавить в папку

Андрей  Илларионов
Тема:
25 апреля 2005
В.Путин:  Послание президента Федеральному Собранию Российской Федерациидобавить в папку

6 сентября 2005
В.Драганов:  Лучший уход от популизма - реализация социальной программыдобавить в папку

5 сентября 2005
В.Путин:  Выступление В.Путина на встрече с членами Правительства, руководством Федерального Собрания и членами президиума Государственного советадобавить в папку

22 августа 2005
С.Апатенко:  Мы не должны загонять всю молодежь в какие-то общественные организациидобавить в папку

5 августа 2005
Е.Семенихин:  Созданием Общественной палаты мы не построим гражданские отношения за один деньдобавить в папку

3 августа 2005
Н.Найговзина:  Предпосылки модернизации здравоохранения РФ - его неэффективность и громоздкостьдобавить в папку

10 июня 2005
В.Плигин:  Необходимо принятие специального закона, касающегося парламентских расследованийдобавить в папку

8 июня 2005
С.Попов:  Инициативы умирают на столах бюрократовдобавить в папку
Советник президента по экономическим вопросам
10 января 2005
«Русское радио»: Андрей Николаевич, после всего того, что вы сегодня заявили, в том числе после нескольких политических заявлений, ожидалось, что буквально вы скажете: не могу работать с такими властями, подаю в отставку. Вы не намерены подать в отставку после всех оценок, которые вы дали?

Илларионов А.Н.: Это предложение? Вы так хотите, чтобы я ушел? Я бы по этому поводу сказал следующее. Первое: кажется, ничто из того, что я делал в течение последних почти пяти лет, находясь на этом посту, не свидетельствовало о том, что я цепляюсь за эту должность, кажется, по этому поводу нет сомнений.

«ARD», Первое немецкое телевидение: Андрей Николаевич, почему «избивают» именно «ЮКОС» и почему «мальчиком для битья» выбран именно Ходорковский?

Илларионов А.Н.: У нас специфическая ситуация, в которой отсутствует диалог. В которой, с одной стороны, задаются вопросы, от «ЮКОСа», от средств массовой информации, от общественности, но отсутствует партнер, который отвечает на эти вопросы. Многие вопросы в течение последних полутора лет задавались неоднократно, но ответов на них мы не получили, поэтому остается строить гипотезы, догадки. Причем если полтора года тому назад многие и у нас в стране, и за рубежом воспринимали это как совершенно чудовищную, нелепую случайность, которая вот-вот будет исправлена, и все вернется на ту траекторию развития, на которой мы находились в 2001-2002 годах. Однако за последние полтора года отсутствие вербальных ответов, но наличие ответов в виде действий расставило все точки над «i», и те, кто хотел, сделали свои выводы по поводу того, что происходит и почему это происходит. Поэтому, как вы, так и многие другие, могут сделать свои собственные выводы. По крайней мере, существует масса различных гипотез, даже рейтинги выстраивались таких гипотез. Что точно ясно: точно ясно, что не налоговые претензии являлись предметом дела «ЮКОСа», не проблемы с неправильной добычей нефти, использование тех или иных технологических приемов, это не являлось предметом. Что являлось предметом? Из того, что мы видим сейчас, очевидно, что предметом являлось желание завладеть собственностью, что на языке этих действий не может называться иначе как экспроприация частной собственности, каковой она и является.

Газета «Народная инициатива: У меня два вопроса. Первый вопрос: вы сегодня публично раскритиковали действия правительства во всех основных отраслях. Мы видим в последние месяцы, что правительство не может договориться, существуют различные мнения, в том числе и вы говорите о том, что удвоение ВВП невозможно. Считаете ли вы в этих условиях, что такое правительство дальше может существовать или оно уйдет в отставку? И второй вопрос: Андрей Николаевич, вам здесь уже был задан вопрос: в том, что вы сказали, вас можно поддержать, и зал вас поддержал. Но вы являетесь советником президента, и сегодня вы раскритиковали президентский курс. Логика подсказывает: вы продолжаете оставаться в этой должности или уходите?

Илларионов А.Н.: По первому вашему вопросу. Я не считаю, что раскритиковал правительство по всем пунктам. Я считаю, что есть крупные достижения в деятельности, не совсем правильно говорить – правительства, надо говорить – власти, потому что в нашей довольно запутанной системе достаточно трудно определить, кто за что отвечает и кто достоин тех или иных лавров. В любом случае я считаю крупным достижением, без всякой иронии, крупным достижением ушедшего года постановление правительства о 90 днях, о чем я говорил. Я считаю, что одно из крупнейших достижений прошлого года – это организация революции на Украине. Потому что, конечно, то, что было сделано, было невероятно, поверить в это было невозможно, но это было сделано. И мне казалось какое-то время тому назад, что делать так не надо, но сейчас я могу сказать, что тактика и стратегия была выбрана наилучшая, потому что только таким образом можно было получить такие блестящие результаты. Поэтому я не согласен с утверждением, что я по всем направлениям не согласен с властями. И я должен сказать, что в стратегической перспективе успех этой спецоперации невольно наводит на мысль о том, что, может быть, такая спецоперация, только более масштабная, осуществляется не только в Украине, но только она растянута на более длительное время. Поэтому с моей точки зрения как наблюдателя, я не вижу никаких оснований для того, чтобы правительство уходило в отставку, но в любом случае это не моя прерогатива, это прерогатива президента. Прежде всего, он оценивает эффективность деятельности как правительства в целом, так и отдельных министров, как, впрочем, и отдельных советников.

Теперь что касается вашего второго вопроса. Вы обратили внимание на то, что я являюсь советником президента, я бы это подчеркнул: я являюсь советником, а не подрывником президента. Поэтому я вижу свою задачу в том, чтобы помогать президенту, советовать президенту, помогать, поскольку эта должность не только как бы личная, мы же не в боярской стране, где человек присягает на личную преданность одному человеку и служит этому человеку, и только этому человеку, и никому другому. Должность советника президента – это государственная должность, и на этой государственной должности я делаю то, что считаю нужным, полезным и необходимым для моей страны. И я глубоко верю и надеюсь на то, что в этом случае интересы страны и всех людей или большинства людей, кто работает в органах государственной власти, в стратегическом плане совпадают. Поэтому все, что я делаю, я стараюсь делать для того, чтобы помогать, а не подрывать. С моей точки зрения, это, конечно, выбор каждого человека, но говорить сегодня публично, что все замечательно и с такой политикой во всех этих сферах мы придем к успеху – с моей точки зрения, означает являться подрывником, и не только президента, а подрывником по отношению к своей собственной стране.

«Политический журнал»: Андрей Николаевич, вы сказали, что для того, чтобы восстановить утраченную динамику, Россия должна перестать быть империей, если я правильно поняла.

Илларионов А.Н.: Я не так сказал. Не для того, чтобы восстановить утраченную динамику. А для того, чтобы страна стала проводить ответственную экономическую политику, иную политику, для того, чтобы она стала ответственным членом международного сообщества, страна должна перестать быть империей. И она должна перестать быть империей как по факту, юридически номинально, так и фактически. И кроме того, она должна избавиться от имперских комплексов, которые серьезно мучают наши политические элиты.

«Политический журнал»: Такая рекомендация носит универсальный характер или она подходит исключительно России?

Илларионов А.Н.: Вы знаете, некоторые другие страны также страдают от имперских комплексов, и мы часто видим, к чему это приводит. Но я живу не в тех странах, а живу в своей стране. И я хочу, чтобы в нашей стране жилось хорошо. А что касается универсального совета, то это дело других стран, избавляться от их комплексов или нет.

Газета «Жизнь»: Андрей Николаевич, вы сейчас достаточно убедительно и достаточно четко сказали те вещи, которые очевидно лежат на поверхности. Вы пообщались сегодня с нами, с журналистами, безусловно, вы в недрах администрации Президента общаетесь с чиновниками разного ранга наверняка тоже на эти темы. Как вы считаете, не называя фамилии, насколько из руководителей администрации Президента, среди наиболее ответственных лиц, с вашей точкой зрения согласны – половина, треть, может быть, с вами вообще никто не согласен?

Илларионов А.Н.: Вы же сами сказали, что ничего нового здесь не услышали. Вы думаете, это только вы ничего нового не услышали? И вы думаете, что люди, которые работают в администрации президента или в правительстве Российской Федерации, отделены каким-то невероятным забором или высоченной стеной, через которую не доносится ничего, что происходит за пределами?

Московское бюро (…): Андрей Николаевич, обрисовав ситуацию, вы сказали, что выбор сделан, перекресток пройдет, Россия движется уже по этому выбранному пути. В связи с этим вопрос: либеральная фракция, либеральная часть правительства и администрации, насколько велико у них пространство для маневра сейчас, достаточно для того, чтобы их деятельность оставалась осмысленной?

Илларионов А.Н.: Я не знаком с фракциями российского правительства, поэтому ничего сказать вам по этому поводу не могу. И сильно сомневаюсь в том, что такие фракции существуют. Тем более, что касается либеральной фракции, тут я могу точно сказать: такой фракции в российском правительстве нет.

Агентство экономических новостей: Вы говорили о замедлении темпов роста экономики. В связи с этим мне хотелось бы спросить: каковы оптимальные величины некоторых макроэкономических показателей должны быть реализованы? Имеется в виду величина укрепления курса рубля и величины инфляции.

Илларионов А.Н.: Ничего не знаю про оптимальные величины. В экономике их не бывает, за некоторым исключением, к которым следует не просто стремиться, а которые следует выполнять. Важно не совершать ошибок, и это является оптимальной политикой, не отнимать чужого, не грабить соседа, не приставать к нему с ножом и другими средствами ограничения его личных свобод и его имущества, иметь низкие налоги, необременительное регулирование, мир в стране и с соседями – это лучшая формула.

Вопрос: Андрей Николаевич, я хотел бы присоединиться к предыдущему вопросу, который два раза прозвучал, может быть, вы в третий раз на него ответите, в моей формулировке: не собираетесь ли вы на ближайших президентских выборах с лозунгом «Наука во власть!» баллотироваться в президенты России?

Илларионов А.Н.: Нет.

Вопрос: И второй вопрос, может быть, более простой. Совокупный капитал всех российских банков вместе взятых не позволяет по законодательным нормативам предоставить необходимые деньги «Байкалфинансгрупп» для покупки «ЮКОСа», то есть все вместе взятые они не могут предоставить такую сумму. Привезли доллары из-за рубежа, и на эти привезенные доллары куплен нефтяной актив. Эти доллары пришлось менять на свеженапечатанные рубли, и, в результате, хлеб у нас подорожал. Вообще стоит ли компания «ЮКОС» того, что у нас пенсионеры не могут себе купить хлеба?

Илларионов А.Н.: Я бы сказал, ваш вопрос носит гипотетический характер. По крайней мере, я не видел еще несомненных подтверждений того, что суммы, о которых в последнее время так много говорилось, действительно находятся там, где они должны находиться.

Информагентство «Альянс-Медиа»: Андрей Николаевич, дайте, пожалуйста, если можно, вашу оценку действий власти в уходящем году по поводу поддержки малого бизнеса, и каковы перспективы, на ваш взгляд, на следующий год?

Илларионов А.Н.: Я уже говорил по этому поводу, что считаю саму постановку вопроса о какой-либо специальной поддержке малого бизнеса, среднего бизнеса, крупного бизнеса, олигархического бизнеса, центральных газет, региональных газет, сфер высоких технологий, сфер низких технологий, сырьевого сектора, перерабатывающего сектора, дальних районов, ближних районов и так далее по списку –не считаю правильным. Потому что за исключением очень небольшого списка людей, которых действительно нужно поддерживать, потому что они не в состоянии себя поддерживать, общество берет на себя эту обязанность. К таким категориям людей относятся инвалиды, пожилые граждане и некоторые категории граждан, пострадавшие от действий государства в тех или иных случаях, как, например, репрессированные. За исключением этих категорий граждан, я не вижу оснований политических, экономических и моральных для перераспределения из карманов людей, которые зарабатывают средства, в карманы людей, которые этого не делают, с помощью различных инструментов и кампаний, будь то малый бизнес, реализация Киотского протокола, строительство Бурейской ГЭС, покупка «Юганскнефтегаза» или какие-либо другие операции.

Второе немецкое телевидение: По номинациям года, которые вы назвали, почему закон о монетизации социальных льгот не попал в ваш рейтинг? И по седьмой номинации «Афера года» - вы критиковали продажу «Юганскнефтегаза», кто тогда является, по вашему мнению, вдохновителем этой продажи?

Илларионов А.Н.: Что касается пакета законов о монетизации льгот, то действительно это очень крупное решение, которое было принято в уходящем году. И не скрою, что оно действительно долгое время было в качестве кандидата на эту позицию. Тем не менее, после того, как появилось решение о 90 днях, то здесь выбор сделан был автоматически, по очевидным причинам. Что же касается различных рассуждений по поводу того, кто, когда, зачем – это дело аналитиков, журналистов. И я думаю, что пищи все последние события дают немало, поэтому пространство для творчества огромное. Со своей стороны я считал бы важным анализировать, прежде всего, сами процессы, тенденции и последствия.

Вопрос: Андрей Николаевич, скажите, пожалуйста, насколько сегодня можно говорить о экологическом ракурсе, в свете последней катастрофы. И второй вопрос касается нашей внутренней жизни: как вы относитесь к слиянию культурных технологий с информационными в механизмах власти?

Илларионов А.Н.: Что касается последней катастрофы, того землетрясения, которое произошло в Индийском океане, то я хотел бы сказать, пользуясь этим случаем, вот о чем. Я жду, когда сторонники Киотского протокола объявят это землетрясение, эту волну результатом парникового эффекта, вызванного сжиганием ископаемого топлива человечеством и ездой на автомобилях. Думаю, что мы немножко подождем, и увидим, как это начнут обсуждать. А что касается непосредственно последствий, точнее, выводов, которые необходимо сделать из этого. Меня много критиковали за то, что я называл Киотский протокол протоколом смерти, и говорили о том, что это не очень корректное определение и некий перехлест, который ослабляет вполне обоснованную критику бессмысленности этого документа. Однако как раз именно эта катастрофа, в очередной раз подтверждает справедливость того определения, которое было дано Киотскому протоколу как протоколу смерти. Я поясню еще раз, поскольку я уже это неоднократно делал, о чем идет речь. Сейчас уже совершенно ясно, по крайней мере, таково мнение подавляющего большинства специалистов, по крайней мере, первый анализ того, что произошло, первое: природные катаклизмы были, есть и будут. Земля – живой организм, на Земле постоянно происходят землетрясения, наводнения, засухи, дожди, смерчи, ураганы, это постоянное явление на планете, такова жизнь, планета постоянно меняется. Приписывать все эти изменения деятельности человека, по меньшей мере, нелепо. И, соответственно, такие катаклизмы происходили и будут происходить, и, к сожалению, неизбежно люди будут гибнуть. Мы можем сказать, что, по крайней мере, на нынешнем уровне технического развития, экономического развития полностью предотвратить гибель людей от природных катаклизмов невозможно. Что можно сделать? Можно уменьшить количество погибающих, можно уменьшить размер ущерба. Как это можно сделать? Это можно сделать с помощью систем предупреждения, систем мониторинга за состоянием Земли, в том числе земной коры, и оперативного извещения и предупреждения людей о произошедшей катастрофе. Хорошо известно, что та самая волна, которая является виновницей гибели большинства людей, шла до побережья в течение от 30 минут до нескольких часов. И, соответственно, если бы люди были предупреждены, по крайней мере, если не все, то многие из них могли бы предпринять соответствующие меры для спасения себя и своих близких. Как известно, об этом уже сообщалось, что американские сейсмологи зафиксировали это землетрясение и в течение часа немедленно пытались связаться с соответствующими органами в странах, расположенных на берегах Индийского океана для того, чтобы предупредить. Но не смогли этого сделать, потому что там нет такой системы, потому что там не было партнеров, которые могли бы принять эту информацию. В Соединенных Штатах Америки такая система создана давным-давно, и она существует. И, например, в этому году, в августе-сентябре, когда шла эта череда ураганов тропических над Карибскими островами, Флоридой и Мексиканским заливом, эта система активнейшим образом работала. И мы видим, каковы результаты: в Гаити погибло несколько тысяч человек, в Соединенных Штатах несколько человек или несколько десятков. В чем причина? Сила ветра в Соединенных Штатах была меньше или волна была ниже? Ничего подобного, просто Соединенные Штаты находятся на более высокой ступени экономического развития, у них есть большие финансовые и материальные ресурсы, соответственно, страна строит более прочные убежища, эти убежища неоднократно показывали, там существует более развитая дорожная инфраструктура, там существует система предупреждения и информирования, у каждого человека фактически есть мобильный телефон, по которому могут сообщить о том, что происходит, и у каждого практически есть автомобиль, чтобы уехать из этого места. Отличие Соединенных Штатов Америки от Гаити, от Шри-Ланки, Индии, Индонезии заключается не в том, что в одних местах волна сильнее, а в других землетрясение слабее. Разница заключается в уровнях экономического развития, в уровнях ресурсов, которыми располагают люди. И, соответственно, чем более развитое общество, тем оно более защищенное, в том числе от природных катаклизмов. Поэтому все меры, которые препятствуют экономическому росту, экономическому развития, увеличивают цену, которую мы платим человеческими жизнями за природные катаклизмы. Два года тому назад, в 2002 году практически одновременно произошли наводнения в Центральной Европе, в Австрии, Чехии, Венгрии, в Южной Германии и на Северном Кавказе. Они были практически одинаковой интенсивности, разница была только одна – в количестве погибших. В Европе в целом погибло 11 человек, причем, по-моему, один человек в Германии, один человек в Австрии, остальные в Чехии и Венгрии. У нас на Северном Кавказе как минимум полторы сотни. В чем разница? Разница в уровнях экономического развития, в системах оповещения, в системах предупреждения, в инфраструктуре, в наличии связи, в том, как работают соответствующие органы. И это все является результатом уровня экономического развития. Поэтому Киотский протокол, который на самом деле ограничивает экономический рост, препятствует экономическому развитию, и с этим согласны все, в том числе и сторонники Киотского протокола, они лишь различаются в том, насколько он ограничивает экономический рост. Так вот, этот самый Киотский протокол увеличивает, по сути дела, цену, измеряемую человеческими жизнями, которую человечество платит за эти аферы, которые существуют в такой сфере, как Киотский протокол.

«Коммерсант»: Андрей Николаевич, у меня по поводу Венесуэлы первый вопрос. Является ли национализация единственным фактором спада в Венесуэле и нет ли каких-то факторов в России, которые компенсировали бы аналогичные факторы? И второй вопрос: говорили ли вы, советовали ли президенту что-то сделать с «ЮКОСом» другое? И если говорили, то что он вам ответил?

Илларионов А.Н.: Что касается Венесуэлы, конечно, Венесуэла не является полной копией России, а Россия не является полной копией Венесуэлы, это совершенно очевидно, много параметров просто очень различных. Тем не менее, с точки зрения экономики, политики и международных отношений наблюдаются поразительные параллели, особенно с конца 50-х годов. Это не только национализация, это огосударствление экономики, усиление бюрократического вмешательства в венесуэльскую жизнь, уменьшение, особенно заметное в последние годы, с нынешним президентом уровня развития демократических институтов в Венесуэле. Поскольку Венесуэла страна богатая нефтяными ресурсами и, соответственно, являющаяся одним из крупнейших экспортеров нефти, то для всех таких стран, по крайней мере, для некоторых крупных экспортеров нефти характерна такая особенность, как, как бы помягче выразиться, некоторые нерегулированные отношения с соседями, причем степень этой нерегулированности, как правило, достаточно тесно коррелирует с динамикой цен на нефть и с размерами доходов, получаемых от экспорта этой нефти. Пример Ирака при Саддаме Хусейне у всех перед глазами, и, соответственно, взаимоотношения с Ираном или с Кувейтом. У Венесуэлы есть тоже три соседа, на западе есть Колумбия, на юге есть Бразилия, а на востоке есть Гаяна. Поскольку Бразилия покрупнее, чем Венесуэла, то на венесуэльско-бразильской границе все спокойно, а вот на колумбийской и на гаянской есть проблемы и есть территориальные претензии, которые, по странному стечению обстоятельств, обостряются каждый раз, когда цены на нефть зашкаливают за заоблачные величины. И далеко ходить не нужно, СССР тоже был крупным экспортером нефти, и как раз в период самого пика второго нефтяного шока в конце декабря 1989 года началось то, что вчера отмечалось многими каналами как 25-летие афганской кампании. То есть та же закономерность. Поэтому есть многое, что можно увидеть, вглядевшись в венесуэльское зеркало российской экономики и политики. Что же касается вашего второго вопроса, то я думаю, вы меня, наверное, поймете, если все вопросы взаимоотношений с президентом останутся со мной.

Телекомпания «Эхо»: Вы довольно красиво обозначили вектор нашей деградации в ближайшее время. Скажите, мы уже на сегодняшний день прошли точку, когда поворота назад нет, или такая точка лежит где-то в области 2008 года?

Илларионов А.Н.: Надо различать: точка невозврата в краткосрочной перспективе или в долгосрочной. Что касается долгосрочной перспективы, то ни у одной страны, ни у одного народа нет такой точки невозврата, любая страна не обречена на какую бы то ни было бесконечную деградацию, даже если она длится очень долго. И, собственно говоря, вся мировая история полна примеров того, когда страны, проведшие в состоянии этой самой деградации или стагнации годы, десятилетия, иногда даже столетия, рано или поздно возвращаются на стезю нормального развития. Что касается коротких периодов, то тут масса примеров. Что касается среднесрочных, тоже есть примеры того, как страны после длительных периодов очень тяжелого развития возвращались на верную стезю. Но самый драматический, может быть, долгосрочный – это Китай. Китай провел несколько столетий в состоянии экономической и политической изоляции, которая обеспечивала Китаю абсолютное первенство по нищете среди стран мира в середине ХХ века, Китай был беднее, чем африканские страны в 1950 году, абсолютно беднее, и нищета была там больше, и от голода умирали реально миллионы людей. Сейчас это даже представить себе невозможно, и это было сделано за очень короткий исторический промежуток времени, на глазах жизни одного поколения – что может сделать страна при проведении разумной политики. Поэтому с точки зрения исторической перспективы нам ничто не заказано, и мы не обречены. Что же касается краткосрочной перспективы, честно говоря, я как-то не вижу, как в ближайшее время эта модель может быть изменена.

Газета «Народная инициатива»: Андрей Николаевич, позвольте вам вновь задать вопрос, носящий гипотетический характер. За прошедшие десять лет либерального пути развития России, либерального в кавычках, либерально-демократическая часть парламента была в основном занята лоббированием интересов крупного капитала, при этом совершенно забыв об основах законопроектов демократических. В частности, за это время даже к рассмотрению не были приняты такие основополагающие законы демократии, как закон о собственности, закон о земле, закон о парламентском расследовании и так далее. Не считаете ли вы, что тем самым они, либеральная часть, сами себе вырыли могилу. В частности, за семипроцентный барьер голосовали все правые партии, и в том числе либерально-демократические.

Илларионов А.Н.: На гипотетический вопрос и гипотетический ответ. Я не знаком с деятельностью либерально-демократических фракций и либерально-демократических партий в Государственной Думе настолько, насколько вы хотели бы, чтобы я дал вам ответ на ваш вопрос. Но это означает, что так или иначе, если я правильно понимаю подспудные темы вашего вопроса, повестка дня для тех, кто будет менять эту модель, в настоящее время представляется достаточно обширной.

Группа компания «Инфо-Парк»: Андрей Николаевич, хотелось бы обратить ваше внимание на предприятия государственного сектора экономики. И в связи с этим вопрос: считаете ли вы целесообразным создание единой информационно-аналитической системы для сопровождения процессов развития предприятий государственного сектора? На ваш взгляд, можно ли рассматривать проведение специализированного ежегодного форума государственных предприятий как один из элементов данной информационно-аналитической системы?

Илларионов А.Н.: Поскольку я работаю там, где работаю, по крайней мере, пока работаю, я не могу сказать, что главная проблема российской экономики и российского общества – это недостаток информационно-аналитических служб различного рода, особенно работающих в государственных организациях и обслуживающих государственные предприятия.

Группа компания «Инфо-Парк»: Андрей Николаевич, как вы проведете Новый Год?

Илларионов А.Н.: Как обычно.

Журнал «Власть»: Андрей Николаевич, каким будет экономический рост в 2005 году, он будет меньше или больше по сравнению с 2004 годом?

Илларионов А.Н.: Спасибо за ваш вопрос, мне кажется, это важный вопрос, но вопрос, на который нельзя дать однозначный ответ, по нескольким причинам. Прежде всего потому, что, как мы уже неоднократно обсуждали, есть как минимум два важнейших фактора, влияющих на темпы экономического роста в России. Это фактор внешнеэкономической конъюнктуры и фактор качества экономической политики. И как мы уже неоднократно убеждались, даже существенное ухудшение качества экономической политики может быть компенсировано существенным улучшением внешнеэкономической конъюнктуры, которое будет маскировать соответствующий провал и приведет к положительным темпам экономического роста. Мы, честно говоря, не можем прогнозировать даже изменение качества экономической политики, хотя у нас есть некоторое представление о направлении, в котором она развивается, но еще в меньшей степени мы можем и умеем прогнозировать внешнеэкономическую конъюнктуру. Поэтому краткосрочные прогнозы становятся просто предметом гадания, достаточно необоснованного. И насколько невозможно предсказывать завтрашние и послезавтрашние цены на нефть, насколько невозможно предсказывать завтрашние и послезавтрашние соотношения валютных курсов, а поскольку все это является как раз факторами, предопределяющими темпы экономического роста, то, соответственно, и в краткосрочной перспективе темпы экономического роста являются трудно прогнозируемыми. Зато можно сделать более или менее обоснованный прогноз относительно среднесрочных темпов экономического роста при предположении, что краткосрочные колебания внешнеэкономической конъюнктуры в долгосрочной перспективе друг друга иллюминируют, и можно предположить, по крайней мере, о тренде развития внешнеэкономической конъюнктуры. С этой точки зрения можно сказать, что ожидать скорого, немедленного драматического кризиса в российской экономике, который приведет к результатам, сопоставимым с теми результатами, которые у нас наблюдались в августе 98-го года, было бы несерьезно. Как раз все то, что мы знаем про страны нефтедобывающие, нефтеэкспортирующие, страны с большой долей ресурсного фактора в экономическом развитии, мы можем сказать, что скорее всего, это опять же не гарантия, но скорее всего нам предстоит долговременная или средневременная стагнация. Стагнация, имеется в виду, в том числе и с положительными темпами экономического роста, но с темпами экономического роста, которые будут существенно ниже потенциально возможных для России и, возможно, ниже, чем среднемировые, тем более ниже, чем те темпы экономического роста, которые наблюдаются в том числе и среди соседей Российской Федерации. Мы в последние четыре года находились на почетном 9-м месте среди 10-ти стран СНГ по темпам экономического роста, по предварительным данным мы наконец-то взяли последний рубеж и в этом году окажемся на 10-м месте среди 10-ти стран СНГ по темпам экономического роста, что показывает, что страны, не Ирландия, и не Китай, и не Малайзия, и не Чили, и не Маврикий, а страны, которые вместе с нами делят то же самое наследство бывшего Советского Союза, но часто имеющие гораздо более худшие условия внешнеэкономической конъюнктуры, как, например, та же Украина, тем не менее, при проведении иной экономической политики получают совершенно другие результаты. Так что прогноз в данном случае относительно отсутствия в ближайшее время кризиса неутешителен, его не будет, это пессимистический, неприятный прогноз, поскольку кризис как раз – это оздоравливающий, очищающий инструмент, кризисы помогают избавляться от ненужного и вредного. А, к сожалению, прогноз более сдержанный. Боюсь, как и в случае с Венесуэлой, мы видим, как в Венесуэле эта стагнация длится, строго говоря, почти пять десятилетий, и даже деятельность последней администрации лишь оттеняет более ярким цветом и светом то, что уже наблюдалось в течение длительного времени. Поэтому, к сожалению, здесь прогнозы будут более пессимистические на длительную перспективу.

Журнал (…): В Норвегии государственные нефтяные компании – там прекрасная ситуация. В Казахстане государственная нефтяная компания - там прекрасная ситуация. В Китае государственная нефтяная компания – там прекрасная ситуация. Может быть, дело не в форме собственности, в коэффициенте интеллектуального развития тех, кто руководит этими компаниями.

Илларионов А.Н.: Если позволите, я сразу отвечу на ваш вопрос. Первое. Китай в этой компании совершенно лишний, потому что мы говорим о странах нефтеэкспортирующих. Во-вторых, в Китае не одна государственная компания, а две крупных компании и несколько более мелких. И, собственно, Китай, с этой точки зрения, он еще выходит из централизованной системы, посмотрим, как там дальше будет развиваться ситуация. Это раз. Две другие страны – Норвегия и Казахстан, - безусловно, заслуживают самого серьезного внимания, и вы здесь, по крайней мере, частично правы. В Казахстане действительно есть государственная компания, если я не ошибаюсь, она добывает примерно 7% от общего объема нефти, добываемой в Казахстане. 93% казахской нефти добывается частными компаниями, прежде всего зарубежными компаниями. И поэтому, с этой точки зрения, Казахстан, конечно, пошел, отчасти, в самом начале по тому пути, по которому мы вначале пошли, но ушел гораздо дальше, потому что, с этой точки зрения, они смогли решить важнейшую проблему той самой природной ренты самым эффективным и самым радикальным образом – они ее отдали иностранным компаниям, тем самым лишив себя головной боли с олигархами и лишив себя головной боли с государством, которое зарится на средства олигархов. Поэтому Казахстан здесь как раз является примером страны, где абсолютно преобладают частные компании. Что же касается Норвегии, это, действительно, такое исключение, но для этого есть два объяснения, как и для успехов стабилизационных фондов в долгосрочной перспективе. Для этого нужно иметь монархию в стране. Это первое. А второе, нужно иметь уровень экономического развития, в том числе институционального развития, развития демократических институтов в начале, прежде, чем ты находишь нефть и на тебя обрушивается золотой поток. Не после того и не во время того, потому что эти ресурсы способны коррумпировать и разложить любой государственный аппарат и любые политические институты. Но здесь я скажу – тут надо быть не норвежцем, тут надо иметь несколько столетий развития соответствующих институтов, иметь демократические институты и прозрачность при принятии решений и иметь воспитанную веками протестантскую порядочность в ведении как частных дел, так и государственных.

Газета «Бизнес»: А, может быть, вас там слушают и говорят: послушай Илларионова и сделай все наоборот? Не может такого быть?

Илларионов А.Н.: Вы можете сделать какие угодно выводы, это ваше полное право.

Вопрос: Андрей Николаевич, каковы же все-таки перспективы взаимоотношений бизнеса и власти? И кто следующий после ЮКОСа?

Илларионов А.Н.: Следите за сообщениями средств массовой информации. Спасибо большое. Поздравляю всех с наступающим Новым годом и желаю, чтобы новый год был лучше, чем уходящий.

События:
8 сентября 2005
8 сентября 2005
7 сентября 2005
7 сентября 2005
7 сентября 2005
7 сентября 2005
7 сентября 2005






Масс-медиа:
Г.Павловский:  Патриотизм с Глебом Павловскимдобавить в папку

С.Чапнин:  Подальше от властидобавить в папку

Г.Павловский:  "Политтехнология - это какое-то бранное слово"добавить в папку

А.Казаков:  На пути к новой конструкции федеративных отношенийдобавить в папку

  Антитеррор.ru