Демократия начинается со штанов, а не с очков
Выступление Владимира Жириновского, заместителя председателя Государственной Думы, лидера ЛДПР на конференции «Власть и свобода: 20-летие демократического эксперимента в СССР и в России», организованной Клубом «Гражданские дебаты», «Интерфаксом», «Известиями» и Русским институтом 10 марта 2005 года.
Я считаю, что то, что сделал Горбачев, нанесло самый большой ущерб нашему государству, нашему народу. Самый большой за всю его историю. Ни один царь, ни одна война такого ущерба не наносила. Поэтому даже если бы сегодня 90% граждан сказали, что они согласны, они довольны, то мы все с вами несем ответственность за миллионы погибших ради этой свободы. Это кровавая свобода.
Я вырос в то время, когда слова «царь, помещик, фабрикант, собственник» были синонимами слову «злодей», мы все были антимонархистами, нас воспитали так. Тех-то всех уничтожили, так и сейчас: если мы уничтожим всех носителей социализма, всех бедных, то в пределах трех-четырех крупных городов у вас будет 90% сторонников свободы. Вы им дали огромные деньги, огромную собственность и огромные свободы. Но надо исходить из того, какой ценой? А цена слишком большая, погибли миллионы людей, миллионы.
Если бы в 85-м году Горбачев сказал: независимо от исхода перестройки несколько миллионов погибнет, 9 миллионов станут беженцами, мы потеряем 20% территории и половину населения, и 10% выедут навсегда для проживания за рубеж, и уровень преступности значительно увеличится, но часть населения будет довольна, будут все свободы – люди бы согласились с этим? Нет. То есть, это был обман.
Что нужно было делать? Надо было решить проблему государства. Используя мощь партии, КГБ и армии, превратить в российское государство, единое и унитарное, то, что хотел сделать Сталин в 55-м году, но не успел. После этого нужно было заняться экономикой и дать свободу жилищно-строительным кооперативам, и за эти 20 лет 80% граждан жили бы в своих кооперативных квартирах. Те деньги, которые обрушил Гайдар, говоря, что они не обеспечены, можно было бы обеспечить строительством квартир. Но мы специально сдерживали эти процессы.
А дальше решить вопрос с Коммунистической партией. Нужно было постепенно замедлять ее развитие, сокращать прием, возможно, внутри партии провести раздел. Не переходить к многопартийной системе на улице. Улица создаст партии, но совсем другие. А сделать две партии: социал-демократов и социалистов, допустим, Лигачев и ортодоксы – социалисты, а близкие к Горбачеву стали бы социал-демократами. И только в рамках этих двух партий проводить выборы в новые законодательные органы власти. И ни в коем случае не переходить к президентской республике, чтобы не появился феномен Ельцина, вред от правления которого еще больше, чем от правления Горбачева.
И сейчас, в 2005 году, у нас был бы честный, чистый, максимум 20%, частный сектор, увеличивающийся примерно на 1% в год. И заработная плата должна была бы быть в частном секторе максимум в два раза выше, чем в государственном.
Ведь были свободы, мы получали 200 рублей, кто хотел работать в частном секторе – получал 400, не больше, не 40 тысяч, а 400. А постепенно и государство начало бы увеличивать зарплату, потому что неудобно получается: частный сектор обгоняет. Тем самым, мы давали бы экономические свободы. Никто не просил, чтобы был «ЮКОС», крупные компании и чтобы недра перешли к кому-то. У нас было Министерство нефтяной промышленности, его преобразуют в акционерное общество, как Газпром, то есть создать нефтепром с 51% в руках государства, а остальные акции – собственность мелких арендаторов. Вот нефтяная скважина, вот договор аренды на 5 лет, 90% в пользу государства, не хочешь – пошел вон, другой кто-то согласится. Вот тогда бы они получали сегодня, может быть, по 10 тысяч долларов в месяц. То есть мы решили бы проблему государства, оно было бы единое, в тех же границах. Мы бы ниоткуда не выводили армию.
И нужно было использовать армию и КГБ для того, чтобы обеспечить этот переход, убрав партийных функционеров от КПСС, дать им возможность отдохнуть. Они с удовольствием отдыхали бы, они устали платить взносы и сидеть дремать на собраниях, они бы никакого сопротивления не оказали.
Кадровый вопрос: ни в коем случае не Горбачев. Нужно было избрать или Романова, или Гришина, или Щербицкого, тогда был бы обеспечен постепенный переход. Горбачев – волюнтарист, он начал ломать систему. Он начал делать как на Западе. То есть мы как при коммунистах взяли западную модель.
ЛПДР упрекают: вы же Либерально-демократическая партия, что же вы не выступаете за либеральные ценности? Эти 20 лет показали, что ЛДПР является исконно российской партией. Те ценности, которые навязывались с момента прихода Горбачева, Ельцина и всех других, не подходят, народ их не воспринимает. Я ориентируюсь на нужды народа. Вы приводите цифры, 15 тысяч, кого вы проверяли – где эти 15 тысяч живут? В нескольких крупных городах.
Давайте, поезжайте по всей остальной стране, вам скажут: не хотим этого, обманули нас, обокрали, ограбили. Смысл в том, что мы не называем цену реформ. Еще через 20 лет 90% населения страны будет проживать в Европейской части – Петербург, Ростов, Саратов и так далее. Вопрос только в этом заключается – цена.
На Тайване отличное демократическое общество, красный Китай – тоталитарное общество. Все, на Тайване никого не убивали, они получили ту старую партию Гоминдан, сейчас у них вторая партия. Вот пример Гоминдана: даже без Коммунистической партии, имея националистическую партию, они создали из своей среды вторую партию, и в условиях двухпартийной системы, никого не уничтожая, создали нормальный Китай, который воспринимает западный мир. А красный Китай, где мы помогли Компартии прийти к власти, его тоже мир не воспринимает. То есть не было у них Горбачева, у нас он был.
Не важно даже кто, важно, что ошибочно начали с демократии. Мы начали с очков, нужно было начинать со штанов, сперва штаны нужно было надеть демократические, а мы очки – давайте все разрешим. Как можно было разрешать печатать и говорить обо всем? Вы же понимаете, какую злобу вызвали в стране. Был Солженицын, «Один день Ивана Денисовича», «Матренин двор», другие какие-то были авторы – все, к ним привыкли.
Нужно было постепенно открывать все это. И не охаивать страну, нельзя позволять было говорить, что все прошлое – это что-то страшное, нельзя было этого делать. Ведь Молотов и Каганович были правы, когда Хрущев разоблачал культ личности, – так нельзя, нужно постепенно, по чуть-чуть, на десятки лет, сказать об ошибках Сталина, но не сразу в феврале 56-го года – то великий генералиссимус, то последний негодяй и бандит. Вот этот резкий переход неправильный. Нужно выдерживать пропорции, а их не выдержали.
В заключение: врач дает дозу лекарства, больной не выздоравливает, маленькая доза лекарства. Врач дал большую дозу – больной умер. Вот пример Ющенко: не доложили дозу – он остался жив, а задача была доложить. Так и перестройка: Горбачев заложил максимальную дозу, поломал страну, общество, экономику, людей, культуру. И теперь наши люди вообще ничего не хотят.
Скажи – завтра атомная война, все скажут: к черту, пускай все сгорит, и Москва, и Горбачев, и все эти партии, депутаты, политологи, журналисты. Мы сами довели народ до такого состояния, когда мы, сидя здесь, в Москве, все время решаем вопросы. Но давайте отъедем сто километров, только сто километров: село Коломенское, Московская область – баню закрыли даже. При царе была, при коммунистах была, сейчас нет бани, в Рузу на автобусе нужно ехать, чтобы помыться. Это село в ста километрах от Москвы, а вы говорите: успех, рады.
Какой свободе? Что даже помыться человеку негде сегодня? Я считаю, что Горбачев совершил самую чудовищную ошибку. Разгромить самое великое государство. Мы должны были свои преимущества использовать. Было 20% мировой экономики в СССР в 1985 году. Саму перестройку специально спровоцировали в 85-м году. Западные социологи подсчитали, что если Советский Союз не остановили бы, то с 85-го года началось бы развитие Советского Союза, и никакой Евросоюз, никакая Америка ничего сделать не смогли бы.
Они же это посчитали, они посчитали 17-й год правильно, потому что в 13-м году нельзя было уничтожить Российскую империю, был просчет четкий, они не прямо это делали, но они специально подогнали к этому времени, и Горбачева подготовил кто? Андропов. С юга его давно уже готовили, давно этого товарища вели, это он у себя укрывал всех коррупционеров из Грузии и умел обходиться с начальством. И боялись нормальных, честных руководителей, таких как Гришин, Щербицкий или Романов. А именно такой должен был быть переход, и кадровый, и переход к другим партиям, переход к другой экономике, другому государству.
Сегодняшнее состояние страны - это во многом вина Горбачева, и вечно он будет черной краской записан в историю Российского государства, потому что такого количества жертв не нанес ни один руководитель нашей страны. И поэтому самую низкую оценку можно дать перестройке.
И нынешняя власть делает выводы. Нынешняя власть пытается исправить ошибки Горбачева и Ельцина, но сегодня на нее снова нападают. Опять власть, которая пытается исправить ошибки, не нравится. Опять дайте свободы, чтобы до конца разрушить страну. Нужно сделать правильные выводы наконец-то.
И последнее, что я хотел бы сказать, 20 лет – это не перестройка, а период политического рентгена, мы дали рентген на всю страну, кто у нас чего стоит, и каковы результаты их деятельности. Вот политический рентген, я считаю, нужно закончить в этом, 2005, году, теперь пускай хирурги и терапевты по снимкам, которые мы получили, посмотрят, что у нас происходит среди нашей интеллигенции, рабочих, армии, страны, различных национальных групп, чего они хотят и как это делать. Поэтому единственное достижение этих 20-лет – это великолепный политический рентген, не только внутри страны, но и во всем мире. Мы теперь видим, как к нам относятся наши друзья, нужна ли им демократия или просто слабая, гибнущая страна. Вот это единственный плюс. Миллионы людей положили, чтобы провести наконец анализ, лаборатория существовала 20 лет, главный врач - Горбачев. Вот это единственный плюс, все остальное – минусы.
распечатать
