Власть - это надличностное, она никому ничего не должна

Леонид Мамут
Д.ю.н., старший научный сотрудник Института государства и права РАН
27 июля 2005

Из выступления Леонида Мамута, д.ю.н., старшего научного сотрудника Института государства и права РАН , на «круглом столе» «Современные проблемы государства, власти и права   на постсоветском пространстве» по теме: «Легальное и легитимное   в государственно-правовой истории России XX   столетия, прошедшего в рамках проекта «Европа»:

 

Конституция 1993 года, конечно же, далеко не идеальный документ, это всем очевидно, но по авторитетному мнению как зарубежных, так и наших специалистов, это такой продукт, который единственно могла дать нам ситуация осени 1993 года. Другое дело, как этот инструмент работает в современном обществе. Напишите идеальную конституцию, примите идеальные законы, примите идеальный указ и дайте в руки   нашего сегодняшнего чиновника, в руки нашего современного гражданина. Совершенно очевидно, как это будет выполняться. Никакой текст, вообще-то говоря, нас не спасет. Тут вопрос о политической культуре.

Я с большим снисхождением отношусь к политической культуре простых людей, кто бы они ни были.   Но меня всегда настораживает, а иногда пугает политическая культура теоретиков в политике, теоретиков государствоведов, теоретиков правоведов. Вот их политическая культура меня пугает, потому что нет политической культуры у ученого, у теоретика, у гуманитария в высоком смысле слова, если у него нет понимания политики, если у него нет понимания власти, если у него нет понимания публичной власти, а беспрерывно, безотчетно говорится, власть не дала, власть не предусмотрела, власть обязана, власть должна.

Мы сто раз говорили, и надо говорить тысячу один раз, что власть - это надличностное, это социальные функции, власть никому ничего не должна, власть никогда ничего не делает, делают конкретные   люди, делают чиновники, делают граждане, делают депутаты, законодатели, судьи, это не власть, это только носитель определенных полномочий, исполнитель определенных ролей, обладатель определенной компетенции, а публичная власть, это совсем другое.

Публичную власть в широком смысле слова нельзя понять в той диалектике, в которой ее описал еще Гегель, диалектика господина и раба. Публичную власть нельзя понять без многих других явлений, которые непосредственно связаны с личностными характеристиками президента или министра, или губернатора. Но это   подчиняется другим закономерностям, нежели закономерностям, которые сопутствуют движению, развитию и обогащению публичной власти как особого социального института.

Я не могу тут подробно развивать теорию власти, я хочу сказать, что когда мы рассуждаем о легальности и легитимности, не имея глубоких, четких достаточно ясных представлений о том, что такое публичная власть, то это просто рассуждения. Потому что публичную власть нельзя легализовать и лигитимировать. Легитимируются конкретные лица и осуществляемые ими практики. Вот кто легитимируется, а не власть. Люди и их деятельность легитимируется. Люди и их деятельность вызывают согласие, вызывают одобрение или не вызывают, но мы же практикуем или ненависть или бесконечное почитание власти.

Власть - это не президент, власть это функция. И я возвращаюсь к вопросу о легитимации, поскольку легитимация, с моей точки зрения, не имеет ничего общего с правом, мы великолепно знаем, сколь сильно легитимировался нацистский   режим, мы великолепно знаем, сколь сильно легитимировался сталинский режим и так далее. Причем тут право. Вообще право, это запредельно сложная сфера.

Мы говорим закон, право, не понимая необъятной глубины этих понятий и всего того громадного и сложного содержания,   которое за этим понятием стоит. Легитимация это согласие внутреннее и внешне выражаемое быть подвластным при данном субъекте властвования и   при тех формах властвования, которые практикуются. Ничего другого легитимация не означает. И чем выше политическая культура людей, чем по возможности реалистичней, мы   к нашей политической культуре поднимаем политическую культуру обывателя, а не прогибаемся под ней, тем больше шансов на то, что легитимация корпуса чиновников, легитимация аппарата государства будет адекватно пониматься. А чем адекватнее понимание этих вещей, тем надежнее легитимация и тем устойчивее, тем эффективнее, тем сильнее государство, как таковое, не аппарат, а государство как публично властным образом организованное общество.