Психология насилия

10 августа 2005

Светлана Калинина, Кандидат психологических наук, доцент Тверского государственного университета, Тверской кризисный центр "Гортензия"

 

Представители различных теоретических ориентаций указывают на патогенное влияние физического, психологического и сексуального насилия на личность и психику человека. Однако проблематика насилия, несмотря на всю ее важность и актуальность, до сих пор не имеет единого теоретического и исследовательского основания, в то время как психологическая и психотерапевтическая практика, ряд экспериментальных данных отечественных и зарубежных авторов, свидетельствуют о высокой травматичности пережитого насилия.

Разноречивость исследовательских данных, в том числе и статистических, обусловлена также и отсутствием универсального представления о том, что считать насилием. Исследования, базирующиеся на различных критериях, дают чрезвычайно широкий разброс результатов относительно распространенности насилия. По поводу сексуального насилия, например, цифры колеблются от 6 до 62 % применительно к женщинам и от 3 до 31% - к мужчинам в Европе.

Кроме того, современное состояние психологической теории и практики, развивающихся в рамках гуманистической парадигмы, требует всестороннего изучения насилия как психологического и социального явления, последствий для личности, разработки мер по его профилактике и методов оказания по╜мощи жертвам насилия.

Необходимость подобных исследований обусловлена появлением в нашей стране новой профессии – консультанта телефона доверия, работающего в условиях специфического учреждения – кризисного центра для пострадавших от насилия.

Проблема последствий травматического, экстремального жизненного опыта последние несколько десятилетий привлекает пристальное внимание психологов. Войны, катастрофы, стихийные бедствия порождают специфические психологические реакции у людей, их переживших. Внимательное изучение последствий специфических травм показало, что основные черты человеческой реакции на неконтролируемые жизненные события остаются схожими вне зависимости от природы стрессора, возраста и характерологических особенностей жертвы и других факторов. Это позволило объединить их в понятие "посттравматические стрессовые реакции" или ПТСР.

В 1991 года Д.Грехам и Э.Роулинг из Университета г.Цинциннати (США) рассказали о результатах трехгодичного исследования, в котором представили поведение женщин, пострадавших от насилия как вполне нормальную реакцию на глубоко травмирующее событие. Женщины, страдающие от насилия, ведут себя так же, как заложники по отношению к своим похитителям (захватчикам) только для того, чтобы выжить. В своих исследованиях с 400 женщинами – жертвами насилия оба психолога выявили общий стандарт поведения, который они назвали "стокгольмский синдром".

Впервые этот синдром был описан в 1973 году, когда четыре человека в течение 6 дней удерживались грабителями в одном из банков Стокгольма. Заложники, за время нахождения с бандитами, развили в себе сильное чувство зависимости от захватчиков. Особенно ярко это проявилось в том, что они считали полицейских "плохими", а бандитов "хорошими". Похожая ситуация возникает в других случаях захвата заложников (события в Москве на Дубровке в 2002 г.).

Психологи Грехам и Роулинг не только смогли наблюдать "стокгольмский" синдром в случаях с заложниками и женщинами, но также и в случаях с жертвами инцеста, изнасилованными детьми, бывшими заключенными тюрем, членами сект, военнопленными. Все они через некоторое время идентифицировали себя с агрессорами для того, чтобы выжить.

Одним из важных направлений в изучении проблемы насилия, является исследование психологии жертв. Известно, что жертвы насилия не принадлежат к какой-либо одной расовой, возрастной, социально-экономической группе. Они составляют весьма разнородную группу, объединяемую в основном тем, что все они стали жертвами преступления, связанного с применением насилия. Состояние жертвы насилия (на чем особенно настаивает радикальная феминистская психотерапия) является результатом действий других людей, а не ее личных качеств. На наш взгляд, поведение и особенности жертвы насилия во многом могут быть следствием сложившейся жизненной ситуации, характеризующейся присутствием насилия. Специалисты, работающие в кризисных центрах, очень часто описывают отношения домашнего насилия как желание власти и контроля со стороны субъекта насилия и отношения подчинения и зависимости со стороны объекта насилия.

Исходя из опыта работы специалистов других кризисных центров и результатов пилотных исследований в кризисном центре "Гортензия"(Тверь) можно выделить некоторые наиболее общие характеристики женщин, обращающихся в подобные организации по поводу пережитого насилия: низкая самооценка; приверженность традиционным представлениям о семье, роли женщины в семье и обществе, "женском предназначении"; присвоение себе ответственности за действия обидчика; чувство вины и отрицание чувства гнева, которое они испытывают по отношению к обидчику; выраженные реакции на стресс и психофизиологические жалобы; вера в то, что сексуальные отношения могут стабилизировать отношения   в целом; чувство беспомощности и неверие в то, что кто-то может им помочь; психологическая зависимость от партнера. В целом вышеперечисленные характеристики могут быть отнесены к последствиям психологических травм, каковыми являются ситуации насилия.

Формально диалог насилия разворачивается меж╜ду совершающим насилие и жертвой. Но жертву здесь следует понимать как приносимый в жертву объект: энергия диалога не к нему обращена, но проходит че╜рез него и разрушает его — он не субъект диалога, а средство в чужом диалоге. Роль жертвы насилия обез╜личена. Об этом писали и Ф. Достоевский в "Записках из Мертвого Дома", и А. Чехов, побывав на сахалинской каторге, и В. Шаламов, Л. Гинзбург, А. Солженицын и многие другие. Когда в Чечне происходит публичный расстрел, а отрезанные головы заложников выставляются на публичное обозрение (причем ТВ делает эту публич╜ность всемирной), когда всех чеченцев от 10 до 60 лет считают террористами по определению - тогда происходит насилие, для ко╜торого "этость" (персональность, индивидуальность, субъектность, личность) жертвы и ее включенность в диалог просто не существуют.

Э.Фромм, анализируя особую форму насилия - садизм, отмечал, что желание причи╜нить боль другому человеку не является в этом случае существенным, подчеркивая, что: "Все его различные формы (садизма), которые мы можем наблю╜дать, выявляют существенный импульс полностью подчинить другого челове╜ка своей власти, сделать его беспомощным объектом собственной во╜ли, стать его богом и иметь возможность сделать с ним, что угодно. Уни╜зить его, поработить - лишь средства достижения этой цели, и самая ради╜кальная цель - заставить его страдать, ибо нет большей власти над чело╜веком, чем принуждать его терпеть страдания и чтобы он не мог защищаться против этого". И далее он отмечает, что цель садиз╜ма - сделать человека вещью, превратить живое в нечто неживое.

Предельного выражения это достигает в "техноло╜гическом терроризме", где жертвами становятся про╜сто случайные люди (взрывы в транспорте, на улицах, торговых центрах просто как средство одно╜го человека или группы людей что-то сказать осталь╜ным), и в современных средствах ведения войн — не против так или иначе персонифицированного врага, а против абстрактной схемы врага.

Насилие имеет свойство самопроизводства. Однажды совершенное насилие или молча╜ливая пассивная сопричастность ему способны ос╜тавлять тяжкий след разбудораженных инстинктов и смутного чувства вины, освободиться от кото╜рых можно попытаться, отыграв насилие вовне, вве╜дя его в норму поведения и перенеся акцент с него самого на причинные и целевые легенды (вина кого-то перед народом, достижение светлого будуще╜го, очищение от скверны или ереси, обеспечение дис╜циплины и порядка и проч.).

Кажется, пережив насилие, уже невозможно со╜вершить его. Но опыт говорит как раз об обратном: пережитое насилие чаще всего побуждает к насилию. Дети, которыми в семье пренебрегают, которых оскорбляют и наказывают, страдают от этого... и по╜том делают то же со своими детьми.

У участников войн (посттравматический стрессо╜вый — вьетнамский, афганский, чеченский, какой следующий? — синдром) отмечается повышенная склонность к насилию долгое время после окончания войн.

Доходящий до апогея взрыв насилия в постсоветском пространстве (от бытового насилия до ксенофобии и политическо╜го экстремизма), безусловно, не сводим только к пси╜хологическим и социально-психологическим причи╜нам, но вполне сопоставим с посттравматическими стрессовыми расстройствами, которые В.Каган назвал посттоталитарным стрессовым синдромом.

Агрессивные инстинкты в известной мере роднят нас с животными, их контроль может ослабляться при психических расстройствах, но насилие — феномен не биологический, не медицинский, а человеческий.

В основу психологии террориста может лечь природная агрессивность, развитая воспитанием или обстоятельствами. Но скорее всего это будет человек со слабым личностным началом, может быть, имеющий опыт жертвы. Наиболее легко подбирать смертников среди необеспеченных, неустроенных людей, которым нечего терять; нищета с постоянной промывкой мозгов составляет вербовочную базу самоубийц. Террористами могут стать и люди, обуреваемые какой-то идеей, или люди, желающие выделиться любым способом, заставить заговорить о себе. С.Ениколопов считает, что нет единого личностного комплекса террориста. Он выделяет некоторые черты, с большой вероятностью проявляющиеся у такого человека: высокая агрессивность, стремление самоутвердиться, поглощенность собой, отсутствие сострадания, фанатизм, экстернальность, потребность в групповой принадлежности. Как мы видим, многие из этих особенностей похожи на проявления подростковой психологии, только такой неотыгранный вовремя подростковый бунт слишком дорого обходится человечеству. Таким образом, существенным в психологии террориста является личностная незрелость, зависимость, в противоположность самоактуализирующейся личности (по А.Маслоу), способной прислушиваться к самой себе, быть независимой и брать на себя ответственность в ситуациях выбора. Суть проблемы, связанной с причинами выбора человеком "принуждающего" или ненасильственного действия, таким образом, состоит в том, готов ли он принять свободу. Выбирая несвободу – человек становится проводником чужой воли, сложившихся стереотипов и оценок.

Вся гуманистическая психотерапия основана на признании способности человека самостоятельно строить свой жизненный путь, самоактуализироваться. Особенно важной становится деятельность педагогов и психологов, основанная на принципах педагогики и психологии ненасилия (Ю.М.Орлов, В.А.Ситаров, В.Г.Маралов).

Насилие — крайняя форма человеческого поведе╜ния, и в совладании с ним разумно избегать крайно╜стей радикализма. Поскольку основной инструмент насилия — агрессия, нам остается лишь принять це╜лесообразность и диалектику ее наличия, озаботив╜шись не ее уничтожением (еще одной войной за мир), а тем, чтобы ее проявления были оптимальными и социально приемлемыми — не посягающими на сво╜боду и права других людей.

На уровне общества это соревновательность вмес╜то соперничества и вражды, разрешение конфликтов вместо попыток уничтожения или подчинения одной из сторон, совершенствование юридических систем, смещение агрессии на заместительные объекты (от игр в "войнушку" и зрелищ до сложных виртуальных игровых систем), переориентация сильных эмоций и массовых порывов на позитивные цели и т.д.

На уровне человека это принятие и осознавание себя и своих переживаний, принятие многообразия мира и людей, ответственный выбор, позитивная са╜мореализация, конструктивный диалог, готовность к компромиссам. Прогресс на этих уровнях встречает╜ся в движениях ненасильственной коммуникации, постепенно распространяющих свое влияние на все сферы отношений вплоть до разрешения междуна╜родных конфликтов.

У человека есть две различные мотивационные тенденции, связанные с агрессивным поведением: тенденция к агрессии и к ее торможению. Тенденция к подавлению агрессии определяется как индивидуальная предрасположенность оценивать собственные агрессивные действия как нежелательные и неприятные, вызывающие сожаление и угрызения совести. Эта тенденция на уровне поведения ведет к подавлению, избеганию или осуждению проявлений агрессивных действий. Источники торможения агрессии могут быть как внешними, так и внутренними. В качестве примера внешних источников можно назвать страх перед возможным возмездием за агрессивное поведение, а в качестве примера внутреннего источника – переживание вины за несдержанное, агрессивное поведение по отношению к другому живому существу. Анализ индивидуальных различий в агрессии показывает, что люди с высоким мотивом агрессии сначала испытывают гнев и только потом адекватно оценивают вызвавшую гнев ситуацию, в то время как менее агрессивные люди прежде, чем рассердиться, взвешивают ситуацию более тщательно.

В психологии разработаны методы по сдерживанию индивидуальной агрессии. Наиболее известными из них являются метод Дж. Паттерсона, основанный на инструментальном научении, и программа сдерживания раздражения Р. Новако (т.н. "когнитивное лечение"). Основным в этих методах является осознание своих агрессивных побуждений и контроль за ними. Эти же принципы лежат в основе деятельности по формированию индивидуальной устойчивости, которая понимается как специальная функция психики субъекта, обеспечивающая высокую толерантность к первичному или повторному вовлечению в орбиту зависимости от агрессивных факторов среды (информационной, химической и др.). Феномен индивидуальной устойчивости обеспечивается комбинацией определенных личностных свойств, таких как: полноценное завершение личностной идентификации, наличие позитивного жизненного сценария, сформированность навыков свободного и ответственного выбора, внутренний локус контроля, наличие личностных ресурсов, необходимых для реализации жизненного сценария, информированность об агентах, агрессивных и деструктивных по отношению к основным жизненным сценариям. Полноценное формирование психологической устойчивости возможно как за счет эволюционных механизмов индивидуального развития, так и за счет использования специальных технологий (психологических, психотерапевтических, социальных и т.д.).

В течение трех лет в обучение студентов- психологов Тверского университета включены разработанные нами учебные курсы "Психология агрессии" и "Психология насилия", основанные на технологиях формирования индивидуальной устойчивости к агрессивным действиям.

В ходе изучения курсов студентам предлагается выразить свое мнение по поводу особенностей агрессивного поведения, личности агрессора и жертвы, возможных причин агрессии. Так, студенты факультета психологии понятие агрессии раскрывают через понятия "крушение", "разрушение", "унижение", "причинение вреда". В своих ответах они различают агрессивные действия в ходе нападения и защиты. В последнем случае большинство опрошенных такую агрессию считает оправданной (защита себя и других). В таких ситуациях студенты оценивают себя как способных на убийство. В качестве основных причин агрессии называются различные факторы: фрустрация, жизненные обстоятельства, личная предрасположенность к агрессивным действиям. В качестве основных факторов становления агрессивной личности отмечаются :личный опыт в качестве жертвы агрессии, заниженная самооценка, повышенная потребность самоутверждения, одиночество, высокое нервно-психическое напряжение вследствие невыговаривания, вынужденного сокрытия внутренних страданий, истероидно-демонстративные черты в поведении. Большинство опрошенных считает, что жертвой агрессии может стать любой человек, хотя все же повышенную виктимность они приписывают людям со следующими чертами: неуверенные, имеющие множество страхов, слабые, тихие, спокойные, те, кто сразу не могут дать отпор и т.д. На вопрос о том, за что можно и нужно наказывать детей, студенты дают следующие ответы: за ложь, воровство, унижение других, лень, прием наркотиков, алкоголя, курение и т.д. Некоторые при этом допускают применение физических наказаний в целях "профилактики", большинство же считают, что в такой ситуации ограничатся беседой и внушением.

В ходе тренинговых занятий студентам предлагаются для разыгрывания часто встречающиеся ситуации, в которых различными способами осуществляется давление, принуждение. Участники упражнения пытаются противостоять насилию, выбирая при этом различные формы поведения. В ходе занятий студенты проводят анализ особенностей уверенного, неуверенного и агрессивного поведения, что способствует развитию способности к распознаванию подобных проявлений у себя и у других людей. В течение всего курса студентам предлагаются упражнения, задания на саморефлексию, групповые дискуссии, способствующие осознанию своих жизненных целей и сценариев, формированию навыков ненасильственного поведения и конструктивного взаимодействия. В качестве перспективного направления деятельности мы рассматриваем использование возможностей учебной и производственной практики с целью распространения в среде образовательных учреждений программ по   профилактике и коррекции агрессивного поведения.

Таким образом, в условиях растущей агрессии и опасности современной жизни становится крайне необходимой специально организованная деятельность по формированию устойчивости личности к агрессивной среде. Особенно актуальной такая деятельность становится в условиях образовательного учреждения, хотя требует переориентации взглядов педагогов, изменений в направленности и методах обучения и воспитания.